— Ты чувствуешь это, Беккет?
— Я не знаю.
Это ложь. Я знаю. Но признать это значит впустить её. Полностью. Позволить ей увидеть все части меня, которые я не готов обнажить.
Между нами повисает тишина. Я слышу своё сердцебиение в ушах — громче, чем должно быть.
— А что, если ты уйдёшь? — выпаливаю я, удивляя даже себя.
Она садится, недоумевая.
— Что?
Я заставляю себя встретиться с ней взглядом.
— Что, если я позволю себе это чувствовать, а ты уйдёшь?
Её черты смягчаются. Она протягивает руку, касаясь моей щеки, гладит мою бороду.
— Я не твоя бывшая. Я никогда не сделаю тебе больно.
— Ты так говоришь сейчас. Но ты не видишь будущего. Люди меняют своё мнение. Люди уходят. Ты не знаешь, что случится.
— Я знаю, что люблю тебя, больше, чем когда-либо думала. Я знаю, что никогда не сделаю тебе больно намеренно.
Я хочу верить ей. Чёрт возьми, я хочу. Но страх обвился вокруг моей груди, как удав.
Она наклоняется надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу.
— Поверь мне, Ледяной. Я люблю тебя. Я не сделаю тебе больно.
Я закрываю глаза. Она просит меня впустить её, и я не знаю, смогу ли.
— Пожалуйста, — шепчет она. — Поверь мне.
Я выдыхаю. Может, мне не нужно говорить это. Может, пока достаточно просто держать её.
— Я постараюсь, — тихо говорю я, притягивая её к своей груди.
— Это всё, о чём я прошу.
Мы остаёмся так на какое-то время, её дыхание выравнивается, когда она прижимается ближе. В конце концов я чувствую, как её тело полностью расслабляется, когда она проваливается в сон, но мой разум продолжает крутиться.
Глава 43
Уилл
Тик-грёбаный-так.
Я просыпаюсь от приглушённых голосов и отчётливого скрипа входной двери — открывается, затем закрывается. Требуется время, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна. Я моргаю, понимая, что голоса не у меня в голове. Внизу кто-то есть.
Я переворачиваюсь, ожидая увидеть Шарлотту, спящую рядом со мной, но кровать пуста, и я вспоминаю, что прошлой ночью она спала с Беккетом.
Я жду этого. Укола ревности. Жара собственничества. Моя. Она моя.
Но он не приходит.
Потому что она наша.
Я отбрасываю одеяло и выскальзываю из кровати, натягивая спортивные штаны и засовывая телефон в карман на случай, если понадобится вызвать копов. Потому что голоса внизу становятся только громче, и я не слышу женского тембра Чарли. Похоже, кучка мужиков спорит друг с другом.
Какого хрена?
Я спускаюсь вниз, но только когда сворачиваю в гостиную, нахожу источник шума. Беккет стоит у окна без рубашки, скрестив руки, а какой-то пожилой блондин расхаживает по паркету с расстроенным выражением лица.
Судя по сильному сходству, я делаю вывод, что это отец Бека.
И мужчина явно взволнован, размахивает руками и говорит:
— Можешь в это поверить? Из-за предложения о работе!
Беккет вздыхает и опускает руки.
— Пап. Серьёзно. Успокойся, бро. Она действительно выгнала тебя?
Я прислоняюсь к дверному косяку, стараясь не подслушивать слишком очевидно, но любопытство берёт верх. У отца Бека такие же широкие плечи и сильная челюсть, как у сына, но волосы на висках седеют, и в районе талии появилось небольшое брюшко. Австралийцы любят выпить.
— Да! — восклицает мистер Данн, вскидывая руки в отчаянии. — Выгнала меня из моего же дома, потому что я принял предложение о работе! Отличная возможность, заметь, но нет, она говорит, что это слишком большая жертва.
Беккет таращится на отца.
— Прости, что? Ты принял предложение из Сиднея? Даже после того, как мама сказала, что не хочет переезжать?
Его отец колеблется. Столкнувшись с неверием Беккета, я наблюдаю, как мистер Данн прямо на глазах осознаёт, какую глупость совершил.
Странно видеть их взаимодействие. Разговаривают как обычный отец и сын. Я не помню, когда в последний раз разговаривал со своим отцом не в формате сделки. Конгрессмен Ларсен ни за что не появился бы здесь, если бы поругался с Келси.
— Что, ты просто предположил, что она согласится?
— Ну… да! — Мистер Данн перестаёт мерить шагами комнату и бросает на сына многозначительный взгляд. — У меня карьера. Она должна поддерживать. Но вместо этого она вечно жалуется на мелочи. Мол, переезд на другой континент — это какое-то неудобство. Брак — это про жертвы, верно? Разве не этого от неё ждут?
Я не сдерживаю фырканье, и оба поворачивают головы к дверному проёму.
Когда мистер Данн приподнимает бровь, я пожимаю плечами, не в силах сдержать улыбку.