Любопытство заставляет меня нахмуриться.
— Да, есть. Если это будет скоро. У нас игра позже, так что мне нужно быть на арене во второй половине дня.
— Это будет быстро, — уверяет она. — Если я выеду сейчас, то буду у тебя примерно через час.
— Ко мне? Ты не хочешь встретиться в закусочной или где-то ещё?
— Я бы предпочла не встречаться в людном месте. Не помешало бы уединение для этого разговора.
Что ж, это интригует.
После того как мы прощаемся, я возвращаюсь на кухню, где отец Беккета как раз спрашивает Шарлотту, развелась бы она с ним, если бы он устроился на работу без её разрешения.
— Кто звонил? — Беккет ловит мой взгляд, потягивая кофе.
— Тесса Диас, та журналистка из Capitol Magazine. Она писала материал обо мне осенью.
— Точно. Рупор твоего отца.
— Она приедет через час. Говорит, ей нужно кое-что со мной обсудить.
Я допиваю остатки кофе залпом, иду к раковине и бросаю в неё кружку, затем направляюсь в коридор.
— Пойду приму душ до её приезда, — бросаю я через плечо.
В душе, когда горячая вода стекает по лицу и груди, я гадаю, что на этот раз придумал мой отец. Потому что нет никакой другой причины, по которой Тесса вдруг ни с того ни с сего звонила бы мне, желая поболтать.
Мы уже сделали одну хвалебную статью. Так что этот, получается, следующий эпизод — или что это — должен иметь какой-то угол, новый способ затолкать меня глубже в ту форму, которую он для меня слепил.
Час спустя Тесса звонит в дверь — вся в улыбках, с яркими глазами, когда я впускаю её. Она одета в тёмные джинсы и толстую синюю парку с меховым капюшоном, я приветствую её рукопожатием, стараясь соответствовать её энтузиазму, даже если каждый инстинкт велит мне быть настороже.
Вместо того чтобы снять зимнюю одежду, она кивает на входную дверь.
— Как насчёт прогуляться и поговорить? Обещаю, я не займу у тебя много времени.
— Конечно.
Я беру своё пальто, натягиваю ботинки и надеваю перчатки. В утреннем воздухе чувствуется морозец, когда мы идём по тротуару. На улице чертовски холодно, но Тессу, кажется, это не беспокоит.
— Итак, что у тебя на уме? — спрашиваю я, засовывая руки в перчатках в карманы и жалея, что не взял шапку.
Она бросает на меня взгляд искоса.
— Буду с тобой откровенна, Уилл. У меня к тебе предложение.
— Да?
— Я ухожу из журнала.
Мои брови взлетают вверх.
— Правда? А как же «пройти через всё это»?
— Это не обязательно постоянный уход. Пока мы называем это творческим отпуском, но всё зависит от того, как пойдёт кампания. — Она усмехается, увидев моё недоумение, и продолжает: — Мне предложили должность в штабе Харпер Вожняк — я буду писать речи для кампании.
— О. Круто. Поздравляю.
— Спасибо. Я в восторге. — Она улыбается мне, в её тёмных глазах сверкает лукавый огонёк. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.
Я застываю на месте и поворачиваюсь к ней.
— Что?
— В штабе есть открытая вакансия. Помощник Памелы Керри, руководителя предвыборного штаба Вожняк. Я предложила твою кандидатуру, и Пэм сказала, что место твоё, если ты захочешь. Без собеседования.
— Ты серьёзно?
— Как никогда.
Это последнее, что я ожидал услышать этим утром, и теперь мой разум лихорадочно работает, пытаясь вспомнить, что я знаю о Харпер Вожняк. Её имя звучит знакомо, но я не могу понять, почему.
— Она соперница моего отца на праймериз? — спрашиваю я, хмурясь.
Этой осенью впервые за последние десять лет кто-то выдвигается против моего отца, что является ещё одной причиной, почему он так наседал на меня из-за поддержания «безупречного образа». На праздниках он носился как умалишённый. Как смеет кто-то из его собственной партии пытаться вытеснить его! Какая наглость! Я думал, у него случится аневризма.
— Нет, — отвечает Тесса. — Это Сандра Дональдсон. Харпер баллотируется в другом округе. Но, как бы то ни было, она не поклонница твоего отца. Она уже цитировалась в прессе с критикой его политики.
— И ты хочешь, чтобы я что, переметнулся? Работал на женщину, которая выступает против моего отца?
— Думаю, Харпер тебе очень понравится. На днях я просидела с ней три часа, обсуждая её позиции и всё, чего она хочет добиться. И это совпало со всем, о чём мы говорили с тобой во время интервью. Более того, она так напомнила мне тебя, что я прилетела в Бостон только ради того, чтобы сделать это предложение лично. — Тесса криво улыбается. — Я чувствовала, что тебя придётся долго уговаривать, и надеялась, что моё солнечное обаяние тебя убедит.
Я выдавливаю улыбку, но не могу оторвать от неё взгляда — мой разум в смятении. Я ничего не знаю о Харпер Вожняк, но даже если всё, чего она хочет достичь, совпадает с моими убеждениями, я не могу работать на соперницу отца. Это будет огромным предательством.