— Ты ведёшь себя как ребёнок, — выплёвывает он в ответ. — И если ты это сделаешь, можешь забыть о какой-либо поддержке с моей стороны, со стороны Келси или кого-либо ещё в этой семье. Ты будешь сам по себе.
Его слова бьют меня под дых, но я отказываюсь отступать.
— Да? Что ж, возможно, это именно то, что мне нужно. Быть самому по себе, подальше от тебя и всех твоих грёбаных ожиданий.
После долгой, напряжённой тишины мой отец говорит, его голос холоден и бесповоротен:
— Делай что хочешь, Уильям. Но не приходи ко мне плакать, когда всё развалится.
С этими словами он прерывает звонок, оставляя меня смотреть на телефон.
Мне хочется выругаться, разбить что-нибудь, но вместо этого я швыряю телефон на кухонную стойку и выхожу через заднюю дверь — мне нужен воздух.
К моему удивлению, на улице стоит отец Беккета, попивая кофе и глядя на маленький, покрытый инеем двор. Сегодня вечером он улетает обратно в Индианаполис, и я должен признать, что буду скучать по этому мужчине. Он похож на более дурашливую, забавную и драматичную версию Беккета. Мне нравилось, что он был рядом.
Он поднимает взгляд, когда я подхожу, замечая моё мрачное выражение лица.
— Ты в порядке, приятель?
Я качаю головой, не в силах подобрать слова, чтобы описать этот клубок эмоций, бурлящий внутри.
— Просто поругался с отцом, — наконец выдавливаю я.
Джеймс кивает.
— Хочешь поговорить об этом?
Я колеблюсь, и что-то в его глазах вызывает боль в моей груди. Это такой взгляд, которого я никогда не видел у своего отца. Тёплый, понимающий. Словно ему действительно небезразлично, что я чувствую.
— Знаю, это не моё дело, — говорит он, когда я не отвечаю, — но я довольно хорошо разбираюсь в таких вещах. Отцы и сыновья… непростые отношения.
Я горько смеюсь, проводя рукой по лицу.
— Ты понятия не имеешь.
— Но ты хороший парень, Уилл. Я видел, как ты относишься к Беку, как ты был рядом, когда ему кто-то был нужен. У тебя доброе сердце.
Я моргаю от неожиданной похвалы.
— Спасибо, но мой отец так не считает. Он хочет, чтобы я подчинялся, делал, что велят.
Джеймс вздыхает.
— Да, некоторые думают, что их путь — единственно верный. Они не понимают, что детям нужно найти свой собственный путь, совершить свои ошибки.
— Я просто хочу быть самим собой, но каждый раз, когда я пытаюсь, он меня затыкает. Ему плевать на то, чего хочу я.
— Мне жаль. Это тяжело, когда те, кто должен заботиться больше всего, не дают тебе поддержки, в которой ты нуждаешься. Я проходил через это со своим отцом. С дедом Бека. Ему потребовалось много времени, чтобы увидеть во мне полноценного человека, а не продолжение себя самого.
Комок подступает к горлу, и годы попыток соответствовать отцовским ожиданиям вдруг накрывают меня с головой.
— Вот именно. Я — продолжение. И мне так хочется, чтобы он видел меня таким, какой я есть, а не тем, кем он хочет меня видеть.
Джеймс касается моего плеча, и на мгновение мне кажется, что я сейчас сломаюсь и расплачусь.
— Ты хороший парень, — повторяет он, на этот раз твёрже. — И не позволяй никому, даже своему отцу, заставлять тебя чувствовать, что ты недостаточно хорош.
Прежде чем я понимаю, что происходит, он притягивает меня к себе и обнимает — простой жест заботы и поддержки, который мне совершенно незнаком. Я стою, замерев на мгновение, а затем позволяю себе расслабиться в его объятиях, и волна эмоций накрывает меня.
Он отпускает меня с лёгким хлопком по спине, и моё горло сжимается до того, что я начинаю задыхаться. Странная смесь благодарности и грусти застревает в горле — боль от того, чего у меня никогда не было. От отца, которому я важнее, чем мой образ.
— Спасибо, — бормочу я, прочищая горло, пытаясь взять себя в руки. — Мне нужно было это услышать.
— В любое время, приятель. И помни: ты не один. У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, которые прикроют твою спину. Кстати… — Он делает паузу, его выражение лица становится серьёзным. — Нам нужно поговорить о Шарлотте.
Я хмурюсь.
— Что о ней?
— Беккет рассказал мне о вашей… договорённости. О том, что вы оба с ней. Или вы все друг с другом. Я до сих пор не до конца понимаю, как это работает. Но ты понимаешь, о чём я.
Я моргаю от удивления. Я не ожидал этого. Я смотрю на него, стараясь сохранять спокойствие, но он ждёт, что я что-то скажу, и я не могу это отрицать.
Поэтому я просто пожимаю плечами.
— Честно говоря, я не собираюсь осуждать. Вы все взрослые люди и можете сами принимать решения. Но я переживаю за Беккета.