— Переживаешь? Почему?
Джеймс проводит рукой по лицу, словно этот разговор тяготит его.
— Бек пережил многое, больше, чем показывает, и я боюсь, что он выбрал эти отношения — эти отношения — потому что знает, что они ни к чему не приведут. Так безопаснее, понимаешь? Если это не продлится долго, ему не придётся снова страдать.
Я замираю, поражённый. Я знал, что Беккет осторожен, но слышать это так, прямо от его отца, заставляет меня осознать, что всё серьёзнее, чем я думал.
— Я имею в виду, да, — говорю я. — Я знаю, что он через многое прошёл. Он рассказал мне о своей бывшей. Как она изменила ему, и это сильно его ранило.
Джеймс хмурится.
— Изменила? О какой бывшей ты говоришь?
— Шеннон, — говорю я, теперь уже сам в замешательстве. — Его школьная девушка. Он сказал, что она изменила ему, разбила ему сердце, и поэтому он никого не подпускает близко. Ему потребовалось много времени, чтобы оправиться от этого.
Что-то меняется в выражении лица Джеймса.
— Уилл… Шеннон не изменяла ему. — Он замолкает, словно подбирая нужные слова. — Шеннон не разбивала ему сердце. Она умерла.
Глава 47
Беккет
Шэннон
Я возвращаюсь с послеобеденной пары по возобновляемой энергетике как раз вовремя, чтобы попрощаться с отцом перед его отъездом в аэропорт. Пока такси ждёт у тротуара, мы обнимаемся, он игриво треплет меня по волосам, затем садится на заднее сиденье, и я смотрю, как машина исчезает в конце улицы.
Когда она скрывается из виду, я пролистываю контакты в телефоне, пока не нахожу «Мама». Она отвечает после пары гудков.
— Привет, милый.
Я возвращаюсь к крыльцу.
— Привет. Папа только что сел в такси. Он будет в аэропорту примерно через час.
— О, хорошо. Спасибо, что позволил ему остаться у тебя, Бек. — Она вздыхает. — Я, возможно, была… резка.
— Когда выгнала его, имеешь в виду? — фыркаю я, закрывая за собой входную дверь и направляясь в гостиную. — Нет, совсем не резко.
Очередной вздох.
— Мам… — Я замолкаю, тщательно подбирая слова. — Постарайся не слишком сурово к нему относиться, хорошо? Он принял глупое решение с этим предложением, да, но не для того, чтобы сделать тебе больно. Он просто скучает, понимаешь? По дому.
— Я знаю, что он скучает. — В её голосе слышится усталость, словно это не первый раз, когда она ведёт этот разговор. — Но это не значит, что он может просто всё перевернуть вверх дном без обсуждения. Брак — это партнёрство.
— Я понимаю, — говорю я, не желая, чтобы она думала, будто я принимаю чью-то сторону. — Я не говорю, что он был прав. Я просто понимаю, почему он так сделал. Он тоскует по дому. У него появилась возможность вернуться, и он ею воспользовался. Я тоже иногда скучаю.
— Ты скучаешь по Сиднею? — удивлённо спрашивает она.
Я киваю, хотя она меня не видит.
— Да, скучаю. Больше, чем ожидал. Я много думаю об этом, о той жизни, которая у нас там была. Иногда мне кажется, что она зовёт меня обратно.
— Ты никогда раньше не говорил мне этого. Ты действительно хотел бы вернуться? Насовсем?
Я потираю затылок, пытаясь подобрать слова к чувству, которое уже давно поселилось у меня в груди.
— Я не знаю. Может быть. В том, чтобы быть там, есть что-то правильное. Пляжи, океан, запах воздуха. Всё. Такое ощущение, что часть меня никогда оттуда и не уезжала.
— А как же хоккей? Твои друзья? Твоя жизнь здесь? Ты кое-что построил здесь, Бек. Ты так много ради этого работал.
— Я знаю. Но я скоро заканчиваю, и мне нужно понять, что, чёрт возьми, я буду делать дальше. Я не хочу играть в профессиональный хоккей. Понятия не имею, какой путь выбрать. И я не знаю, как это объяснить, но меня тянет туда, я чувствую, что в какой-то момент мне нужно вернуться. Думаю, папа чувствует то же самое.
— Ты так сильно по нему скучаешь? — В её голосе теперь слышится скрытый страх, словно она боится потерять меня из-за места, которое, как она думала, мы оставили в прошлом.
— Да. Может быть, это просто ностальгия, а может, что-то более глубокое. Но я понимаю, почему папе тяжело. Его так долго не было.
— Я всегда думала, что ты здесь укоренился, — говорит она. — У тебя есть своя жизнь, своё будущее. Я не знала, что ты всё ещё чувствуешь, что принадлежишь тому месту.
— Думаю, это больше, чем просто принадлежность. Это… не знаю. Цель, наверное? Идентичность? Это как если бы Австралия была вплетена в то, кто я есть. Я не могу это объяснить.
— Что ж. Признаюсь, я не ожидала, что этот разговор примет такой оборот. Но, милый, я надеюсь, ты знаешь, что какое бы решение ты ни принял, мы с отцом поддержим тебя. Ты должен следовать за своим сердцем, куда бы оно тебя ни привело.