— Беккет, — выдыхает она, голос срывается от удовольствия. — Я так близко. Не останавливайся.
— Я держу тебя, — стону я, вколачиваясь в неё с силой. — Я не остановлюсь, пока ты не кончишь на меня.
Её веки трепещут, тело дрожит, когда я подвожу её всё ближе к краю, моё имя срывается с её губ прерывисто. Её киска сжимается вокруг меня, и я знаю, что она прямо там, на грани.
— Кончи для меня, малышка, — шепчу я ей в шею. — Я хочу это почувствовать.
Этого достаточно. С резким криком она разлетается на куски, её тело содрогается вокруг меня, когда оргазм пронзает её. Ощущение возносит меня, и я следую за ней через край, яйца поджимаются, когда я кончаю внутри неё.
Мы остаёмся так надолго, наши тела прижаты друг к другу, дыхание сбивчиво, пока мир медленно возвращается в фокус. Я прислоняюсь лбом к её лбу. Моя рука всё ещё сжимает её бедро, её ноги всё ещё обхватывают меня.
— Чёрт, — ругаюсь я. — Мне это было нужно.
Она улыбается, её пальцы вырисовывают крошечные узоры на моей груди.
— Мне тоже.
•••
Позже, после того как мы приготовили ужин и устроились в гостиной, чтобы поесть, Чарли открывает ноутбук и работает над отчётом по какому-то занудному эксперименту, который проводит на неделе в лаборатории. Я играю в видеоигру, время от времени нажимая на паузу, чтобы отпить воды. Всё спокойно, и меня всё устраивает, пока входная дверь не открывается и не приходит Уилл.
Он необычно тихо развешивает зимнюю одежду. Затем появляется в дверях и смотрит на нас какое-то время.
— Твой отец нормально долетел до аэропорта? — спрашивает он меня.
— Да. Он приземлился в Индианаполисе час назад.
Я знаю Ларсена как свои пять пальцев, и что-то не так. Он входит в комнату, подходит к Чарли и чмокает её в губы, но улыбка, которую он ей дарит, натянутая. А когда он смотрит на меня, он вообще не улыбается.
Я хмурюсь на него.
— Что случилось?
Он пожимает плечами.
— Ничего. Хочешь пива?
— Нет. Поздно. Завтра утренняя тренировка.
На него не похоже — пить в случайный будний вечер, когда мы готовимся к плей-офф. Он возвращается, отвинчивая крышку, его взгляд прикован ко мне.
— Что происходит, приятель? — настаиваю я.
Повисает долгая тишина. Чарли, должно быть, чувствует напряжение, потому что поднимает голову от ноутбука.
— Уилл? — говорит она, хмурясь.
Он не отводит взгляда, сосредоточен только на мне.
— Твой отец рассказал мне о Шеннон.
Дыхание перехватывает в горле, и на мгновение мне кажется, что из меня выбили весь воздух. Грёбаный папа, чёрт возьми. Он знает, что я не люблю выставлять это напоказ.
Тревога Чарли теперь направлена на меня.
— Что? Кто такая Шеннон?
— Твоя бывшая, — подсказывает Уилл, не совсем насмехаясь надо мной, но в его словах чувствуется резкость. — Ты всегда называл её так, да? Своей бывшей?
Я сжимаю челюсть.
— Беккет, — говорит Чарли. — Что происходит?
Уилл переводит взгляд на нашу девушку.
— Шеннон не была бывшей, которая изменила Беку, — говорит он ровно. — Она была его девушкой, которая умерла.
Чарли смотрит на меня. Без слов.
Уилл вскидывает подбородок в мою сторону.
— Ведь так?
— Да, — бормочу я. — Так и есть.
— Какого хрена, Бек? Почему ты мне не сказал? Почему ты позволил нам думать, что Шеннон тебе изменила?
Я пожимаю плечами, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения. Что я не солгал своему лучшему другу о такой важной вещи.
Чарли моргает, всё ещё выглядит ошеломлённой.
— Она тебе не изменяла? Она умерла? Как?
Когда я не отвечаю, Уилл заполняет пробелы.
— Лейкемия, — говорит он.
— Зачем тебе было врать об этом? — восклицает Чарли.
Я не смотрю ни на одного из них. Я не могу.
— Беккет, — настаивает она.
— Шарлотта. Я не хотел тогда об этом говорить, — говорю я раздражённо, — и уж точно не хочу сейчас.
Теперь они оба смотрят на меня с недоверием.
— Нельзя просто делать вид, что этого не было, — говорит она. — Нельзя отмахиваться от этого, как от пустяка.
Во мне поднимается злость, не на них, а на всю эту грёбаную ситуацию.
— Я не отмахиваюсь. Я просто не хочу быть тем парнем. Тем, кого все жалеют и смотрят на него так, будто он сломан. После смерти Шеннон все относились ко мне как к какой-то благотворительной акции, ходили вокруг на цыпочках. Я это на дух не переносил.
— И ты выдумал историю? — Уилл не верит своим ушам. — Ты предпочёл, чтобы люди думали, что она тебе изменила, а не знали правду?