Я моргаю, ошеломлённая.
— О боже. Кто-нибудь пострадал?
— Нет. К счастью. Разбил свой грузовик вдребезги, но врезался в дерево, а не в другую машину. Там целая история была в доме моих бабушки и дедушки. Они устроили ему разнос, и это переросло в большую ссору. Он ушёл в ярости, снова пьяный, конечно. В общем, полный бардак.
Сначала я не знаю, что сказать. Ветер колышется вокруг нас, тяжесть его эмоций оседает в воздухе.
— Мне так жаль. Это звучит ужасно.
— Так и есть. Я даже не знаю, как с этим справляться. Я ненавижу его, Хэ. Я просто презираю этого человека.
— Это тяжело. Ты говорил с кем-нибудь об этом? С психологом? С другом?
Он качает головой, снова пиная землю.
— Не особо. Какой смысл? Ничего не изменится.
Я делаю вдох, пытаясь придумать что-то ободряющее.
— Я знаю, это кажется безнадёжным, но тебе не обязательно нести это одному. Я здесь, хорошо? Ты можешь говорить со мной. В любое время.
— Спасибо. — Он звучит уклончиво.
Мы снова идём, тропа петляет через рощу деревьев, и мне хочется сделать больше, чтобы помочь ему. Я хотела, чтобы этот день был посвящён празднованию, но он явно не в праздничном настроении.
Я думаю о подарке, спрятанном в моём рюкзаке, и гадаю, не поможет ли он. Это немного, но всё же что-то.
Я легонько толкаю его локтем.
— Эй, я знаю, неделя была тяжёлой, но у тебя день рождения, и я купила тебе подарок.
Он смотрит на меня, уголки его губ дёргаются, но это ещё не улыбка.
— Ты не обязана была этого делать.
— Я хотела.
Я замечаю вдалеке скамейку, стоящую на краю тропы с видом на реку, и веду его к ней. Когда он садится, я кладу рюкзак на колени, чтобы расстегнуть его, и запускаю внутрь руку. Моя рука появляется с маленьким свёртком в папиросной бумаге, который я протягиваю Харрисону.
— Я не купила открытку, — говорю я смущённо. — Я не умею писать в открытках.
Это приносит мне искреннюю улыбку.
— Я тоже. Я никогда не знаю, что написать.
После секунды колебания он отклеивает кусочек скотча, скрепляющий бумагу. Его брови хмурятся, когда он видит, что внутри.
— Это… — Он поднимает взгляд на меня, его горло сжимается, когда он сглатывает. — Токки.
Я поймана в странном состоянии ностальгии и нервозности, наблюдая, как он гладит мягкие висячие уши плюшевой игрушки, солнечный свет ловится на её выцветшем сером мехе. Тигр, он же Токки, потрёпан после многих лет в моём владении.
— Он у меня двадцать один год, — говорю я, осторожно улыбаясь. — Я подумала, может, ты захочешь забрать его на время. Взять на себя обязанности няни.
Выражение лица Харрисона смягчается, и впервые сегодня мне кажется, что мы устанавливаем связь. Что, возможно, мы можем построить что-то из этого, из общего воспоминания и того факта, что мы нашли друг друга спустя столько лет.
Но затем тьма возвращается. Его лицо твердеет, и он толкает Токки обратно ко мне.
— Что мне с этим делать?
— Я просто подумала…
— Ты подумала что? Что это всё исправит? — Он сверлит меня взглядом. — Думаешь, глупая плюшевая игрушка может компенсировать тот факт, что тебя удочерила семья, которой было не всё равно, а я застрял с этим монстром?
— Харрисон, нет, я не это имела в виду…
— Он бил меня, Хэ. Он жёг меня сигаретами. Ты знала об этом? И пока он это делал, ты жила припеваючи со своей идеальной, блядь, семьёй. Мне не довелось вырасти в каком-то уютном доме. Меня угораздило попасть к пьющему уроду, который обращался со мной как с мусором. А теперь ты хочешь дать мне этого глупого зайца, будто это всё исправит? Будто это стирает тот факт, что меня бросили?
Его слова бьют по мне, как удар в горло. Я вскакиваю на ноги, ошеломлённая, моя грудь сжимается от чувства вины.
— Я не это имела в виду. Я надеялась, что это будет что-то значить для тебя. Что-то из нашего прошлого, до того как мы…
— До того как нас разлучили? До того как ты зажила долго и счастливо, а меня запирали в чуланах на несколько часов, когда я был непослушным?
Моё сердце разрывается.
— Я знаю, это было несправедливо. Я знаю, ты прошёл через то, что я даже представить не могу. Но я не выбирала этого. Я не просила, чтобы меня удочерили без тебя.
— Нет, тебе просто повезло. Тебе досталось всё. А мне — ничего. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, это напоминает мне, насколько моя жизнь была дерьмовой по сравнению с твоей. Так что не стой тут и не делай вид, что ты понимаешь, потому что ты не понимаешь.
У меня наворачиваются слёзы.
— Ты прав. Я не понимаю. Но я пытаюсь. Я хочу понять.
Он качает головой.