Мама замечает моё выражение лица и мягко улыбается.
— Если ты любишь этого второго парня, милая, мы тоже хотим с ним познакомиться. Пригласи его и Уилла в гости. К этому нужно будет привыкнуть, это да, но если они делают тебя счастливой, это главное.
Я моргаю, сдерживая слёзы, меня переполняет то, как просто она это преподносит. Я так долго переживала о том, как они отреагируют, о том, что держу всё в секрете, а вот они говорят мне, что всё в порядке. Что со мной всё в порядке.
Впервые за долгое время я чувствую себя по-настоящему уверенной — и в своих выборах, и в неизменной любви своей семьи.
— И если ты действительно хочешь поступать в магистратуру в Сиднее, мы поддержим это, — добавляет она. — Нам всё равно, в элитный ты университет поступаешь или нет, Чар. Нам важно, чтобы ты следовала за своим сердцем. Но, боже, мы будем так чертовски скучать по тебе.
Я улыбаюсь в изумлении.
— Ты только что выругалась. — Мама никогда не ругается.
— Вот как сильно я, блядь, буду по тебе скучать, — говорит она, и все разражаются смехом.
Позже я убираю со стола вместе с Авой, слушая, как она рассказывает мне об Эшли — которая звучит и очень классно, и очень странно — когда на моём телефоне загорается сообщение, которого я ждала.
ХАРРИСОН: Буду через 5 минут.
Я закусываю губу, глядя на экран. Нервы собираются в животе.
Ава толкает меня плечом.
— Это он?
Я киваю.
— Он скоро будет.
Это та часть дня, о которой я переживала больше всего. Харрисон снова в городе на этих выходных. Потому что я его пригласила. Я видела его прошлой ночью, и мы сидели на кухне Уилла и Бека, разговаривая часами.
Мне потребовалось время, чтобы ответить на длинное письмо, которое он прислал мне в приложении. Я не была уверена, хочу ли продолжать отношения с ним. Стоит ли оно того. Душевная боль, страдания, чувство вины. Но я ошиблась, когда сказала родителям, что с исчезновением Тигра исчезли и все связи с моим прошлым.
У меня всё ещё есть связь. Харрисон. И если он готов начать всё сначала и попытаться построить что-то, свободное от вины и обиды, то и я готова.
Когда я открываю входную дверь, на крыльце стоит испуганный Харрисон. Он одет в безупречно отглаженные хаки, белую рубашку на пуговицах и лоферы вместо своих фирменных кроссовок. В руке он держит букет розовых пионов. Любимые цветы моей мамы.
— Привет, — говорит он нервно.
Слёзы жгут мне глаза.
— Ты принёс моей маме цветы?
Он кивает.
— Это плохо?
— Нет. Ей понравится.
— Я нормально выгляжу? — спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу.
Улыбка щекочет мои губы.
— Ты выглядишь… как будто устраиваешься на работу.
— Чёрт.
— Нет, всё нормально. Кстати, ты пришёл в самый странный день. Все только что выложили свои самые сокровенные тайны за шоколадным именинным тортом с голубой посыпкой.
— Мне интересно. Кто-нибудь из них серийный убийца с пыточной? — шутит он, и мне нравится эта его более лёгкая, саркастичная сторона. Словно он действительно опустил свои стены с тех пор, как мы договорились начать с чистого листа.
— Нет. Но я узнала, что новая девушка моей сестры — работник похоронного бюро. — Я тяну его внутрь. — Пойдём. Позволь представить тебя моей семье.
ПАПСКИЙ ЧАТ
ГАРРЕТ ГРЭМ: Я хочу третью собаку, а Уэлси не даёт.
ДЖОН ЛОГАН: Оооо, посмотрите на важного господина с его двумя собаками. У Грейс аллергия, так что мы даже одну завести не можем. Иди на хер.
ДЖОН ТАКЕР: Это быстро переросло в агрессию.
ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Просто принеси щенка домой, не спрашивая. Она же не выгонит его на улицу. Она один раз посмотрит в эти большие щенячьи глаза и влюбится.
КОЛИН ФИЦДЖЕРАЛЬД: Именно это Холлис со своими близнецами пытались сделать с Рупи, и она выгнала его на месяц. Это был худший месяц в моей жизни.
ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: И в нашей тоже.
ДЖОН ЛОГАН: Почему вы всё сводите к себе?
ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Саммер приезжала к нам пожить на тот месяц! Жена Холлиса фактически устроила цепную реакцию с нежеланными гостями.
ХАНТЕР ДЭВЕНПОРТ: Мы не используем Рупи как барометр нормального женского поведения, бро.
ДЖОН ТАКЕР: Я бы не рисковал, Г.