— Этот вариант немного дороже, — начинает Яра, её взгляд скользит ко мне.
— Насколько дороже? — спрашиваю я, мои пальцы застывают над клавиатурой. Я очень серьёзно отношусь к своей должности VPF. Потому что Агата меня к этому принуждает.
Яра тянет время.
— Ну, я знаю, что мы выделили строгий бюджет на центральные украшения, и этот определённо выходит за рамки, но…
— Насколько выходит за рамки?
— Примерно на двадцать процентов, — бормочет она, не глядя на меня.
— Абсолютно исключено, — говорю я мгновенно.
— Но посмотри на это!
Я бросаю взгляд на экран, подавляя стон, когда Яра нажимает на клавишу, и появляется новый слайд, на котором все три варианта центральных украшений выстроены в ряд.
Нет сомнений, что золотые акценты привлекают внимание.
Агата поворачивает голову ко мне.
— Это возможно? — резко спрашивает она.
— Если вы хотите взять эти двадцать процентов из другого бюджета, например, из бюджета на музыку, то да, мы можем это сделать.
— Даже не думай урезать бюджет диджея! — восклицает Робин. Музыка — её вотчина.
Агата снова смотрит на меня.
Я пожимаю плечами.
— В банковском счёте дома есть определённая сумма денег. Я не могу чудесным образом заставить деньги появиться. Так что если вы не берёте из других бюджетов, ваша единственная альтернатива — попросить кого-нибудь внести свои собственные средства.
— Позволь мне поговорить с моей матерью, — говорит Агата. — Мы пока отложим вопрос о центральных украшениях и вернёмся к нему на следующем собрании. Может быть, кто-то из выпускниц захочет добавить немного в бюджет гала-вечера…
Громкое жужжание от Блейк прерывает её.
Агата бросает на неё уничтожающий взгляд.
— Беззвучный режим.
— Извините, — бормочет Блейк. Она хмурится на свой телефон, прежде чем перевести его в беззвучный режим.
Когда повестка дня переключается на меню гала-вечера и все начинают спорить о том, разумно ли делать одно из блюд острым, я замечаю, что Блейк постоянно смотрит на свой телефон.
— Всё в порядке? — шепчу я ей.
— Просто мой сталкер, — как мне кажется, бормочет она.
У меня нет времени расспрашивать её, потому что сейчас разразился громкий спор.
— Никто не говорит, что острая еда — это плохо, Дана! Я люблю острое! Всё, что я говорю, — продолжает Ноэль с раздражением, — мы имеем дело со списком гостей, полным пожилых женщин, и не все они могут справиться с острым. У пожилых людей пищеварение не очень.
— Тьфу, это веский довод, — уступает Дана.
— Отлично. Тогда остановимся на чёртовом цыплёнке марсала.
— Ладно. — Дана смотрит на свой ноутбук. — Давайте поговорим о десерте.
Блейк прочищает горло, прежде чем Дана успевает продолжить.
— Я просто выйду на секунду, если можно…
— Нет, — резко обрывает Агата.
— Да, Логан, — упрекает её Фейт. — Никто не покидает собрание до его завершения, разве что в мешке для трупов.
Я чуть не давлюсь смехом.
Агата сверлит взглядом Фейт.
— Просто заткнись, Фейт. Не всегда нужно слышать твой острый язык.
К счастью, остаток собрания проходит без происшествий, и я вздыхаю с облегчением, когда Агата нас распускает. Блейк, кажется, тоже горит желанием уйти, хотя возбуждение, которое она излучает, говорит мне, что её беспокоит нечто большее, чем Агата.
— Что случилось? — спрашиваю я, практически преследуя её из столовой.
— Мне нужно кое-что уладить.
— Звучит весело, — щебечет Фейт, подходя к Блейк с другой стороны. — Что мы улаживаем?
— О боже, ничего. Пожалуйста, не заставляйте меня делать это на публике.
Мы с Фейт переглядываемся.
Затем ускоряем шаг.
Первокурсница пытается перегнать нас к двери, даже пытается закрыть её за собой, но Фейт бегала в старшей школе, а я просто невероятно быстра. Мы спешим за ней на крыльцо, замирая, когда замечаем рыжевато-светловолосого гиганта на нашей лужайке.
— Ты когда-нибудь сдаёшься? — требует Блейк, топая вниз по ступенькам крыльца к нему.
Айзек Грант пожимает плечами, подчёркивая свои невероятно широкие плечи.
— Нет. Я играю в футбол. Это игра в дюймы.
Она издаёт раздражённый звук, упирая обе руки в бока.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— Ты мой дюйм.
— Я не твой грёбаный дюйм, чувак. Уходи.
Мы с Фейт хихикаем с крыльца, но замолкаем, когда Блейк оборачивается и сверлит нас взглядом.
— Я просто говорю, я знаю, что я тебе нравлюсь. — Айзек сверкает самоуверенной улыбкой, его идеальные зубы блестят в лунном свете. — Так что давай перестанем играть в игры. Вот мы здесь, в дюймах от зачётной зоны.