Тренер рычит из дверного проёма.
— Они готовятся к игре.
— Я знаю. Я просто имею в виду… — Она замечает выражение его лица, этот убийственный взгляд Дженсена, и замолкает.
— Слушайте, леди.
О-о, тренер применил «леди». Краем глаза я вижу, как Шейн изо всех сил пытается не рассмеяться.
— Вы здесь в качестве жеста доброй воли, — продолжает тренер раздражённо. — Мы ничем не обязаны пускать вас в раздевалку и вторгаться в частную жизнь моих парней.
Она достаточно смела, чтобы возразить.
— Все они подписали разрешения…
— Они не знали, что, чёрт возьми, подписывают. Они идиоты.
Шейн громко фыркает у своего шкафчика, больше не в силах сдерживаться.
— Вы нас отвлекаете, леди. Разминка скоро начнётся. Моим парням нужно сосредоточиться на игре. Так что давайте с вашим маленьким «сюжетом». — Он использует воздушные кавычки. — Снимайте ваш «общий план» и убирайтесь к чёрту.
С этими словами он пересекает комнату, направляясь к коридору, ведущему в кабинеты физиотерапии.
— Кажется, я его разозлила, — говорит Марджори, неуверенно оглядываясь.
— Это просто его характер, — уверяет её Кейс. — Но да, советую вам побыстрее сделать снимки.
Моё раздражение только растёт, когда оператор начинает снимать нашу пред игровую подготовку, вторгаясь в личное пространство насколько это возможно. Тем временем мы все «притворяемся», то есть на самом деле готовимся, пока Марджори приказывает нам не смотреть прямо в камеру.
Я сижу на скамейке, зашнуровывая коньки, когда тень Марджори падает на меня.
— Уильям. Удобно ли сейчас задать вам несколько вопросов?
Нет, леди. Это, блядь, неудобно. Я собираюсь встретиться с одним из самых сильных соперников в нашей конференции.
— Конечно, — вру я.
Она прикрепляет маленький микрофон к воротнику моей формы, затем выходит из кадра, когда объектив камеры фокусируется на мне. Я ожидаю простого вопроса.
— Скажите, Уильям, считаете ли вы дедовщину необходимой частью сплочения команды или это устаревшая и вредная традиция?
Это был не простой вопрос.
Я подавляю раздражение.
— Мы не практикуем дедовщину в Брайаре. Никакую, насколько мне известно.
— Значит, вы не сталкивались с ритуалами дедовщины за три года здесь?
— Нет.
Марджори бросает мне ещё один сложный вопрос.
— Хоккей известен своей физической агрессией. Как вы думаете, уровень жестокости на льду перешёл границы в последние годы?
— Серьёзно? Послушайте, я собираюсь сыграть три периода в хоккей. Это интеллектуальная игра. И у меня нет умственных ресурсов, чтобы тратить их на эти вопросы.
— Это жестокий вид спорта, — указывает она. — Драки…
— В студенческом хоккее NCAA нет драк. С этой хернёй там строго.
Марджори морщится.
— Можете повторить это без ненормативной лексики?
Я стискиваю зубы.
— Я закончил. Мне нужно сосредоточиться.
— Что, если я дам вам текст?
С меня вырывается смех.
— Вы серьёзно?
— Ваш отец прислал нам несколько тезисов для разговора, хорошо? — Она выглядит такой же раздражённой, как и я. — Так что просто примите серьёзный вид и скажите: «Как спортсмены, мы знаем, что многие молодые игроки и болельщики смотрят на нас, и мы относимся к этому серьёзно…»
— Это смешно.
— Просто скажите это. А затем скажите… Как насчёт… «Хоккей — это физическая игра, но важно показывать молодым игрокам, что агрессия должна оставаться в рамках правил и использоваться контролируемым, уважительным образом».
Сквозь стиснутые зубы я повторяю её маленькую речь. Иронично рассуждать о необходимости быть выше насилия, когда мне сейчас больше всего хочется выбить эту камеру из рук того парня.
— Отлично. Спасибо, Уильям.
— Уилл, — бормочу я, когда она уходит.
Беккет, который всё это время крутился поблизости, присоединяется ко мне на скамейке. Его губы кривятся от того, что он видит на моём лице.
— Оставь это для льда, — тихо говорит он.
Он хорошо меня знает.
Я пытаюсь отключиться от голосов. Марджори теперь интервьюирует Остина Поупа, нападающего-второкурсника, который выглядит как олень, застигнутый светом фар. Он постоянно теребит микрофон на своей форме, пока Марджори наконец не рявкает:
— Прекратите.
Женщина быстро приходит в себя, делает успокаивающий вдох и надевает профессиональный журналистский голос.
— Итак, Остин, — говорит она. — В прошлом году вы играли за сборную США на молодёжном чемпионате мира?