— Ты действительно занимаешься этим в свободное время? — кричу я Джиджи Грэм, нашей однокурснице, которая хорошо дружит с Блейк.
— Хоккей — это жизнь! — кричит она в ответ. Она по другую сторону от Блейк и не отрывает глаз от игры с тех пор, как мы сели.
Её интенсивность немного пугает. Да и внешность тоже. Эта женщина потрясающая. У неё большие серые глаза, идеальные черты лица и густые тёмные волосы, уложенные в боковую косу. На ней свитер Брайара с фамилией РАЙДЕР на спине.
— Эй, — говорю я, тыкая Блейк в бок. — Тебе нужно купить футбольный свитер с фамилией Грант на спине.
— Прости, что? — голова Джиджи поворачивается к нам. Она смотрит на Блейк, и то, что она видит на лице первокурсницы, заставляет её открыть рот. — Нет! Ты согласилась пойти с ним на свидание?
— Да. И даже не думай рассказывать своим родителям. Иначе они расскажут моим.
Я смеюсь над смертоносным тоном Блейк.
— Ваши мамы любят посплетничать?
Джиджи фыркает.
— Наши отцы. У них есть целая общая ветка под названием «Папский чат».
— Ха! Это именно то, в чём мой папа участвовал бы, — говорю я с усмешкой.
— Хочешь знать самую ужасную часть? — говорит Джиджи.
— Мне немного страшно, но да.
— Раз в месяц каждый должен выкладывать фотографию в чат для Дня Папиного Тела.
Ой-ой. Я представляю себе габариты и пивные животы, когда Джиджи лопает этот пузырь, добавляя:
— Они любят спорить, у кого больше кубиков пресса.
— Ах да. Твой папа хоккеист, — говорю я Блейк. — Твой тоже, Джиджи?
Она пожимает плечами.
— Да, он немного баловался.
Блейк хихикает, что говорит мне о том, что Джиджи преуменьшает, и её папа, вероятно, величайший игрок всех времён.
— Ладно, вернёмся к этому ужасному решению, которое ты приняла, — говорит Джиджи. — Ты не можешь встречаться с футболистом, Блейки. Он только разобьёт твоё… — Она замолкает, расширяя глаза. — Это была подножка! — кричит она, вскакивая на ноги.
Другие фанаты кричат в знак согласия. Но свистка нет. Игроки продолжают кататься и сталкиваться друг с другом. Трудно разобрать фамилии на их свитерах. Я могу уловить только мельком, когда они на вбрасывании, согнувшись, но, кажется, тот, кто всегда им управляет, — Райдер.
— Не заставляй меня спуститься туда! — кричит Джиджи судье.
— О-оу, — говорит Блейк. — Активирован режим жены.
— Подожди, что? — Я заметила, что на Джиджи было кольцо, но мне не пришло в голову, что это может быть обручальное кольцо.
Хотя оно на безымянном пальце…
Мой внутренний критик не упускает случая надо мной посмеяться. Остра как бритва, Чарли. Не зря ты в STEM.
В моё оправдание, я не знаю много женатых старшекурсников колледжа. Уверена, они существуют, но никто в моём кругу не женат в этом возрасте.
— Это мой муж там, внизу, — объясняет Джиджи, откидываясь на сиденье после своей вспышки. — Номер 62. Райдер.
— Значит, ты миссис Райдер? — дразню я.
— Миссис Грэм-Райдер, если быть точной. Я обещала своему отцу, что не откажусь от Грэм, пока Уайатт не женится и не заведёт детей, чтобы передать имя дальше.
Это вызывает у Блейк приступ смеха.
— Потому что это случится.
— Эй, есть шанс. — Джиджи ухмыляется мне. — Мой брат-близнец не из тех, кто оседает. Так что если он останется вечным холостяком, моим детям придётся быть Грэм-Райдерами.
Пока они обе продолжают болтать о Уайатте, по моему позвоночнику пробегает зудящее ощущение. Чувство, что за мной наблюдают.
Я оглядываюсь, пытаясь понять, откуда исходит этот интенсивный взгляд, но все вокруг сосредоточены на игре. Единственное исключение — одинокий парень, чьё лицо я не могу разглядеть, потому что он увлечён своим телефоном. Я вижу только чёрные волосы и тёмную бровь, через которую, возможно, проходит белый шрам, или это просто яркий свет так отражается.
Мне всё ещё не удаётся избавиться от этого странного ощущения, но я заставляю себя игнорировать его.
Внизу на льду вбрасывание. Шайба падает, и мистер Грэм-Райдер подхватывает её. Игроки мчатся за ним с такой скоростью, что у меня кружится голова. Я едва могу уследить, у кого шайба, не говоря уже о том, что они должны с ней делать. Я смотрю, как маленький чёрный диск летает по льду, а игроки гоняются за ним, словно от этого зависят их жизни. Каждые несколько секунд кого-то вдавливают в борт, и вся толпа либо ликует, либо стонет, в зависимости от того, какая команда это сделала. Кажется, весь смысл в том, чтобы ударить соперника как можно сильнее, а затем иногда вспоминать о необходимости забить гол.