Но теперь она вне досягаемости. Оставшиеся двадцать минут занятия она изо всех сил старается держаться профессионально. Сосредоточиться на образцах клеток. Записать результаты. Никаких разговоров. И абсолютно никакого зрительного контакта. Шарлотта — Чарли — решила, что зрительный контакт слишком опасен.
Когда занятие заканчивается, она собирает вещи так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Я спешу догнать её в оживлённом коридоре, где притягиваю её к стене, чтобы пропустить группу людей.
— Давай, Чарли, — говорю я тихо. — Ты этого хочешь. Ты хотела встретиться с нами.
Она быстро отрицает.
— Нет. Не хотела. Это была просто переписка, понял?
— Ты просила фото лиц. Ты сказала, что тебе это нужно, прежде чем согласиться на встречу.
— Именно. — Она бросает на меня многозначительный взгляд. — Я никогда не соглашалась на встречу. Я попросила фото только из любопытства. Я никогда не планировала идти до конца.
— Я не верю тебе.
— Мне всё равно, веришь ты или нет.
— Почему ты так сопротивляешься? — Разочарование сжимает мою грудь, когда я смотрю на неё. — Ты совсем не похожа на девушку из этого приложения. — Я поднимаю свой телефон, чтобы подчеркнуть это. — Где эта девушка?
— Её не существует, Уилл. Я играла роль.
— Играла?
— Да.
Её пылкость заставляет меня задуматься. Я лучше других знаю, что значит играть роль. Быть двумя разными людьми. Я надеваю свою безликую, сытную улыбку для избирателей отца во время предвыборной кампании. Друзьям я позволяю видеть свою непринуждённую, сдобренную саркастическими шутками сторону. Но очень немногие знают меня глубже. Кейс иногда, но в последнее время это в основном Беккет. Он видит ту интенсивность, которую я предпочитаю скрывать. Он слышит мысли и фантазии, которыми я никогда ни с кем не делился.
Интересно, какие части Шарлотты Кингстон настоящие, а какие — игра. Она либо пай-девочка-отличница в твидовых костюмах, либо сексуальная искательница приключений, которая заставляет меня смеяться так же сильно, как и заводит. Но я не думаю, что она может быть и той, и другой одновременно.
— Ты собираешься рассказать Беккету? — спрашивает она, выглядя недовольной этой перспективой.
Я киваю.
— Конечно.
— Это обязательно?
— Прости, но это и его аккаунт тоже. И я не храню секретов от своего соседа по комнате.
— Твой сосед по комнате.
— Сосед по комнате. Товарищ по команде. Лучший друг. Как хочешь, так и называй. Но я обещаю, он никому не скажет.
— Правда? Потому что я знаю всё о спортсменах и их разговорах в раздевалке.
— О некоторых спортсменах. Не о нас. Это ничьё дело, что мы делаем. Не пойми меня неправильно, иногда люди о нас говорят. Но я обещаю, о тебе они говорить не будут.
— Спасибо, — говорит она, и моё разочарование возвращается, когда я понимаю, что этот разговор совсем не идёт так, как я надеялся.
— Ты правда не собираешься доводить это до конца? — спрашиваю я её.
Помедлив, она качает головой, вызывая во мне глубокое чувство разочарования.
— Я не могу, Уилл. Это просто… не я.
ДЕВСТВЕННИЦА И КЛИНОК / ЛУРДЕС
ГЛАВА 7
Я — АНГЛИЯ
Луна низко висела над Лондоном, её яркий свет отбрасывал длинные, косые тени на дворец. Яркий и прекрасный, несмотря на смертоносность ночной миссии. И под этим ярким сиянием, омывающим дворец, он прошёл мимо стражей, каждое его движение было бесшумным, как у льва, крадущегося за добычей.
Но он не был львом.
Он был ещё опаснее.
Он был Александром. Величайшим завоевателем, которого когда-либо знал мир, с самой грозной армией в своём распоряжении. Эта армия ждала за стенами города, готовая покорить всё по его приказу, но это была не та битва, которая занимала его мысли этой ночью.
Внутри величественной комнаты королева Елизавета стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне тусклого лунного света. На ней было королевское платье глубокого алого цвета. Цвета непокорности.
Цвета Англии.
Её золотистые волосы были тщательно уложены, но, столь же непокорная, как и их обладательница, одна своенравная прядь касалась её яркой щеки. Её острые, расчётливые глаза сузились, когда она услышала слабый скрип двери позади себя.
— Я думала, ты будешь более скрытным, Александр, — сказала она, не оборачиваясь. — Прокрадываться в мой дворец? Дерзко даже для тебя.