Метод Чарли

Губы Александра изогнулись в улыбке, когда он шагнул вперёд. Он был одет в свои воинские доспехи, сверкающие обещанием завоевания. Но его глаза, те легендарные глаза, которые видели необъятность известного мира, смягчились, когда упали на неё.

— Скрытность никогда не была моей сильной стороной, — сказал он, его голос низкий и насыщенный. — Завоевание — да. И у меня есть двенадцать дюймов стали, чтобы подтвердить это заявление.

Елизавета повернулась, её сердце заколотилось о рёбра, когда она встретила его взгляд. Его присутствие было опьяняющим. Столько опасности. Столько шарма.

Но она была королевой — королевой Англии — и её не так-то просто было поколебать.

— Ты найдёшь Лондон гораздо менее покладистым, чем другие города, которые ты завоевал, — сказала она.

— Возможно, — сказал он, приближаясь, — но я пришёл сюда не за Лондоном. Я пришёл не за Англией. Я пришёл за тобой.

Её дыхание перехватило, когда его рука коснулась её щеки. Его прикосновение было электризующим. При всей её власти, при всём её знаменитом самообладании, она чувствовала, как дрожит под его взглядом.

— Я — Англия, — прошептала она, её голос выдал проблеск уязвимости.

— Ты — Елизавета, — поправил Александр, его глаза горели интенсивностью. — Женщина, а не просто королева. И даже у королев есть сердца.

Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже.

— Сдавайся, — прошептал он, его губы зависли прямо над её губами.

Сердце Елизаветы бешено колотилось, буря эмоций бушевала внутри неё. Она сталкивалась с бесчисленными врагами, защищала своё королевство с непоколебимой решимостью, но это — это была битва иного рода.

— Никогда, — выдохнула она, хотя её голос дрогнул.

— Не город. Ты никогда не сдашь его. — Он провёл пальцем по её щеке. — Но твоё сердце… Это совсем другое дело.

Прежде чем она успела ответить, он поцеловал её, его губы захватили её в внезапном, пламенном объятии. Мир исчез.

Ни королевства.

Ни осады.

Ни войны.

Только они.

Рука Елизаветы поднялась к его груди, словно чтобы оттолкнуть его, но вместо этого её пальцы вцепились в его доспехи. Она чувствовала его силу, его первобытную, мужественную мощь, и впервые в жизни она почувствовала себя маленькой. Не слабой, но маленькой перед лицом чего-то большего, чем она сама. Она чувствовала, как её тело распускается, как росистый цветок, умоляя позволить мужскому прикосновению коснуться её лепестков. Она лишала себя этого так долго.

Когда они оторвались друг от друга, её дыхание было прерывистым.

— Ты хочешь, чтобы я сдала тебе своё сердце?

— Нет, — мягко сказал он. — Я бы никогда не стал принуждать. Но я хотел бы, чтобы ты отдала его добровольно.

Елизавета чувствовала тяжесть веков правления, наследие своей короны, давящее на её плечи.

Но в этот момент она хотела только его.

— Я — Королева-девственница, — сказала она.

— Ты — женщина, — повторил Александр. — И ни одна королева, какой бы могущественной она ни была, не должна быть одна. Попроси меня разделить с тобой твои покои этой ночью, Елизавета. Не отсылай меня прочь.

Он поцеловал её снова, медленнее на этот раз. Это было обещанием. Клятвой не только завоевания, но и преданности. Обещанием ухаживать за садом, которым она так долго пренебрегала. Садовником-завоевателем с расплавленным желанием в глазах и кинжалом на поясе, тем самым знаменитым клинком, которым он перерезал глотки и потрошил врагов.

— Александр, — прошептала она.

— Да, Елизавета. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я…