— Да, и теперь она любит это здесь. Сейчас она говорит, что не хочет возвращаться в Сидней, но в конце концов она снова полюбит и его.
— Почему ты так за это ратуешь, Бек?
— Мне просто нравится идея, что вы будете там. — Я колеблюсь мгновение. — Если вы будете, может быть, я тоже перееду обратно.
— Правда бы переехал? — Папа звучит удивлённо.
— Возможно. Не знаю. Мне нужно подумать об этом. Но я определённо думаю, тебе стоит это сделать. Хочешь, я поговорю с мамой об этом?
— Хочу, но тогда она подумает, что мы сговорились против неё, так что давай пока повременим.
— Когда нужно дать ответ по поводу предложения о работе?
— Они сказали, что у меня есть время до декабря, чтобы сообщить им. Дата начала работы не раньше весны.
— Значит, у тебя есть время, чтобы повлиять на неё. Если понадобится моя помощь на День Благодарения, дай мне знак.
Он усмехается.
— Спасибо, сынок. А теперь беги на пробежку. Я и так задержал тебя на линии достаточно долго. Поговорим позже.
— Пока.
Я натягиваю толстовку и кладу ключи и телефон в передний карман. Я ненавижу бегать с ключами, но Уилл ещё не вернулся с занятий. Я вставляю наушники и в течение следующего часа пытаюсь заглушить звон ключей в кармане. Я возвращаюсь домой потный и замёрзший, но чувствую себя лучше после горячего душа и остатков пиццы.
Я снова устраиваюсь на диване, обнаруживаю, что мой ноутбук разряжен, поэтому хватаю Уилла с журнального столика, потому что мне лень искать зарядку. Я открываю его компьютер и вижу на экране несохранённый документ. Что-то под названием «Девственница и клинок» какой-то Лурдес.
Какого чёрта он читает?
Любопытство берёт надо мной верх, и я откидываюсь назад и начинаю читать. И… чёрт. Это… определённо что-то. Автор использовал слово «яркий» три раза в одном абзаце. Не думаю, что я использовал его хотя бы раз за всю жизнь.
На полях есть заметка. Я нажимаю на неё и вижу комментарий от Уилла: «Лурдес, никто не использует слово яркий. Это очень отталкивает».
Я тихонько посмеиваюсь про себя. И по какой-то необъяснимой причине продолжаю читать, втягиваясь в историю. Я понятия не имел, что у Александра Македонского был огромный член. Это исторический факт? Я мог бы поискать, но гораздо веселее написать моему товарищу по команде Нику, чья девушка учится на историка.
Я: Йоу, спроси Дарс, был ли Александр Македонский известен своим большим членом.
НИК: Нет.
Я: Пожалуйста?
НИК: бля, секунду
Он отвечает примерно через десять минут. К тому времени я уже вернулся к первой главе, чтобы прочитать историю с самого начала. Так я узнал, что клинок, о котором они постоянно говорят, иногда является настоящим кинжалом, а иногда его твёрдым членом. Но они всё ещё не трахнулись. Этот медленный накал мучителен.
НИК: Она говорит нет и спрашивает, почему ты спрашиваешь.
Я: Я читаю фанфик про Александра и королеву Елизавету.
НИК: Почему ты такой, Данн?
Я усмехаюсь телефону и возвращаюсь к чтению. Минуту спустя приходит ещё одно сообщение.
НИК: Дарси хочет ссылку на фанфик.
Я немного разочарован, когда понимаю, что после седьмой главы ничего нет. Похоже, Уилл вычитывает эту историю по мере её написания.
Но, клянусь богом, если Лурдес вставит твист о том, что Александр Македонский — путешественник во времени, это произведение мгновенно взлетит до пятизвёздочного рейтинга.
Когда я слышу, как открывается входная дверь, я захлопываю компьютер Уилла и тянусь за пультом от телевизора. Я не провёл последний час за чтением странного фанфика. Нет.
— Привет. — Он заглядывает в гостиную. — У меня есть новости.
— Да?
— О да.
Он неторопливо идёт по коридору к кухне. Из другого дверного проёма, разделяющего две комнаты, я вижу, как он у холодильника, берёт бутылку воды. Он отвинчивает крышку, прислоняясь к дверному косяку.
Я закатываю на него глаза.
— Ты собираешься поделиться этими новостями или будешь держать меня в напряжении…
— Я знаю, кто такая Чарли.
Глава 19
Шарлотта
Этот глупый спортсмен тебя достаёт?
Сегодня среда, и на моём столе лежит мини-пончик. Он маленький и покрыт белой сахарной пудрой. Много сахарной пудры.