Чёрт, она умеет целоваться.
Я хочу поцеловать её снова. Везде.
Но вчера вечером она ушла, не прояснив, хочет ли она продолжать. Она хотела поцелуя на ночь, да, но это не значит, что она заинтересована в том, чтобы снова встретиться. Пойти дальше. Я бы с радостью завалил её телефон сообщениями, спрашивая, могу ли я её снова увидеть, узнать, что она чувствует, сказать ей, как сильно я её хочу, но я не хочу её спугнуть.
Беккет тоже этого не хочет. Он отговорил меня писать ей второе сообщение после того, как я отправил «Рад, что ты добралась домой, спасибо за сегодняшний вечер», когда мы вернулись домой.
Я бы с удовольствием увидел её снова сегодня вечером, но позже мы играем первый матч из двухматчевой серии на этих выходных. Тренер Дженсен, который обычно ждёт нас на льду на тренировке, сегодня находится в раздевалке, когда все начинают заходить. Его сопровождает высокий мужчина с седыми волосами и ярко-голубыми глазами, которого я, кажется, видел раньше, но не могу вспомнить где. Новенький одет в серую толстовку Брайарского университета, и у него на шее висит свисток.
Тренер ждёт, пока комната заполнится, прежде чем хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.
— Заткнитесь, — рявкает он, и через несколько секунд воцаряется тишина. — У меня объявление. Это тренер Холлис. Он присоединяется к тренерскому штабу с сегодняшнего дня. Входит в команду до конца сезона.
Все ждут, когда он продолжит. Он не продолжает.
— Увидимся на льду, — резко говорит он и уходит.
— Он ни капли не изменился, — говорит тренер Холлис, сияя от уха до уха. Он тоже хлопает в ладоши. — Ладно, я буду краток. Я Майк Холлис. Можете называть меня Тренер или Холлис, или Майк — честно говоря, я не привередлив. Имена ничего не значат.
Рядом со мной Кейс тихо фыркает.
— Есть только одна вещь, которая имеет значение, — продолжает Тренер/Холлис/Майк, — поэтому мне нужно, чтобы вы, ребята, открыли уши и действительно послушали меня сейчас, хорошо? Своими ушами.
Мы с Кейсом переглядываемся. Я всё ещё не совсем понимаю, что думать об этом парне. Он кажется… колоритным.
И я внезапно вспоминаю, где я его видел. Он выходил из кабинета Дженсена в тот день, когда я пришёл поговорить с тренером о навязчивых интервью моего отца.
Кстати об интервью, сегодня у меня одно после тренировки. Писатель из Capitol Magazine наконец-то смог назначить мне дату.
— Мои дочери под запретом, слышите меня? — суровые глаза Холлиса обводят раздевалку. — Близняшки и Аника слишком молоды для вас, так что даже не смотрите на них, блядь. Но Эр Джей подходящего возраста — особенно на неё не смотрите. Это не обсуждается. Моя жена убьёт вас без колебаний. Она страшная женщина. Так какое правило?
Слышится невнятный ропот. Какое правило? О чём это он? Никому нет дела до его дочерей.
— Давайте все повторим правило, — говорит он, жестом предлагая нам говорить. Когда все продолжают на него смотреть, он раздражённо ворчит. — Повторяйте за мной: ваши дочери под запретом.
После паузы по комнате разносится хор голосов.
— Ваши дочери под запретом.
— …под запретом, — заканчивает Патрик, который включился в скандирование с опозданием.
— Вы хорошие парни, — говорит Холлис, твёрдо кивая. — Ладно, экипируйтесь.
Комната снова наполняется говором, все поворачиваются к своим шкафчикам, чтобы приготовиться. В соседней кабинке Райдер стягивает с себя толстовку. Его голова появляется одновременно с тем, как наш новый помощник тренера подходит ближе.
— Эй! Люк! Ты помнишь меня со своей свадьбы, да?
Райдер надевает безучастное лицо. Я его не виню. На его свадьбе было около пятисот человек. Против его воли, конечно. Составлением списка гостей занимался отец Джиджи.
— Мои штаны порвались на танцполе, когда я делал шпагат? — подсказывает тренер Холлис. — Прямо по шву?
— О да! — восклицает Шейн с другого конца скамейки. — Я помню это! Это был убийственный шпагат, бро.
Шейн звучит так, будто говорит серьёзно. Чёрт, видимо, Диана действительно сделала из него танцора. Я одновременно впечатлён и напуган.
Холлис делает ещё шаг, официально вторгаясь в личное пространство Райдера.
Выражение лица Райдера не меняется, но я вижу, что он настороже, гадая, чего от него хочет этот чрезмерно энергичный человек.
— Слушай, — говорит Холлис, его тон достаточно серьёзен, чтобы встревожить меня. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Гарретом за меня.