Я прищуриваюсь на него. «Сияющая»?
— Идёмте, девочки. Зайдём внутрь, — говорит Агата, отходя от стены. — Мы можем обсудить Младших после занятий.
Когда мои сёстры по сестринству направляются вперёд, я отхожу от Беккета и делаю вид, что изучаю свой телефон.
— Я сейчас зайду. У меня пропущенный звонок от мамы. Мне нужно перезвонить ей.
Я подношу телефон к уху и держу его так, пока не вижу, как двери лекционного зала захлопываются. Затем я возвращаюсь к Беккету, который так и не сдвинулся с места у стены.
— Ты читаешь «Девственницу и клинок»? — требую я.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, девочка.
— Чушь. Никто не использует слово «сияющий», если только не читает «Девственницу и клинок»!
— Опять же, ты принимаешь меня за кого-то другого.
— Ты такой лжец.
Когда мы идём к аудитории, он бросает на меня быстрый взгляд.
— Ты в порядке? Ты выглядишь не в себе.
Его оценка удивляет меня, потому что я думала, что хорошо маскирую свои эмоции. Беккет гораздо более проницателен, чем кажется.
— Я в порядке. — Мы доходим до дверей, но моя рука замирает на ручке. Я опускаю её, закусывая нижнюю губу. — Нет, я вру. Я не в порядке.
Он мгновенно оказывается рядом, его лоб прорезает морщина беспокойства.
— Что случилось?
— Помнишь, я рассказывала тебе о моём биологическом брате, который так и не ответил на моё сообщение?
Беккет кивает.
— Ну, он выследил меня. Лично.
— Ого. Это серьёзно.
— Я знаю, — говорю я, чувствуя, как груз снова ложится на плечи. — Мы встретились, и это было напряжённо. Я не знаю, как с этим справиться. Стоит ли мне рассказывать родителям, что я виделась с ним. Стоит ли мне продолжать видеться с ним. Это очень много для осознания.
Беккет изучает меня мгновение.
— Ты просишь совета?
— Возможно. Я не знаю. Это просто слишком много, чтобы переварить.
Он издаёт грустный смешок.
— Ну, я не тот, кого стоит спрашивать. Я дерьмово даю советы. Моя стандартная реакция — посоветовать найти отвлечение.
— Это то, что ты делаешь? Когда всё становится слишком тяжёлым?
— В общем-то, да. Я нахожу что-то — или кого-то — чтобы отвлечься. Хоккей. Тусовки с друзьями. Ты.
Намёк в его голосе заставляет меня покраснеть. К счастью, меня спасает наш профессор, которая направляется к лекционному залу с портфелем.
— Доброе утро, — говорит она.
— Доброе утро, — отвечаю я, прежде чем взглянуть на Беккета. — Спасибо за совет. Вроде как.
— Всегда пожалуйста. — Я чувствую его взгляд на своей спине, когда следую за нашим профессором в дверь.
Я устраиваюсь на своём месте рядом с Никки и достаю ноутбук. Беккет занимает своё место минуту спустя. На этот раз, когда я чувствую, что чьи-то глаза сверлят меня, они принадлежат Митчу, который, как я замечаю, хмурится на меня, когда я оглядываюсь через плечо. Я не могу дождаться, когда этот семестр закончится. «Климатическая политика» была не чем иным, как болью в моей заднице.
Когда начинается лекция, я пытаюсь сосредоточиться на материале, но мои мысли — и мой взгляд — продолжают возвращаться к Беккету. В этом парне есть что-то, чёрт возьми. Что-то, что одновременно успокаивает меня и выбивает из равновесия.
После занятия Митч ждёт, пока Никки выйдет из нашего ряда, прежде чем шагнуть вперёд, чтобы преградить мне путь.
— Можем мы поговорить?
Я подавляю вздох. Краем глаза я вижу, как Беккет не торопится собирать свои вещи, с черепашьей скоростью запихивая предметы в рюкзак. Он полностью осознаёт меня и Митча.
— О чём? — спрашиваю я своего бывшего.
— Можем мы сходить куда-нибудь? В «Кофейную хижину»? В моё общежитие?
Я почти фыркаю. В его общежитие? Он с ума сошёл?
— Извини, но я не могу. Я иду в лабораторию работать над своим дипломным проектом. Просто скажи, в чём дело, Митч.
Он смотрит в сторону Беккета, который теперь идёт по проходу.
— Митч, — говорю я нетерпеливо.
— Знаешь что? Забудь, — бормочет он, затем марширует к выходу, словно я сделала что-то, что его оскорбило. Если и сделала, мне всё равно. Мы больше не вместе. Мы даже не друзья.
Беккет перехватывает меня у двери.
— Ты торопишься? — тихо спрашивает он.
— Не особо, — говорю я, несмотря на то, что сказала Митчу. Лаборатория никуда не денется через пять минут. — А что?
— Я просто хотел сказать, что я, возможно, не силён в раздаче советов, но… — Он пожимает плечами. — Я отлично умею отвлекать.
Это вернулось. Искушение. Глубокая, неустанная боль, которая возникает каждый раз, когда я рядом с ним. Или с Уиллом. Или с ними обоими. Я сказала им, что это больше никогда не повторится. Я думала, что чем больше времени пройдёт, тем меньше я буду о них думать.