— Слушай, ну мы не знаем точно, как это работает, — Рома звучал озабоченно, но изо всех сил стараясь уладить ситуацию, — в конце концов, может он видел фигуру, явившуюся ко мне, может наоборот это какой-то способ связи с живым человеком.
— Рома, да он же лжет! Он же врет постоянно, посмотри на него! — Миха агрессивно кричал, брызгая на меня слюной, — он говорит, что ему сколько лет, двадцать? Да ему минимум сорокет, он старше всех нас, он уже скуф седой!
Юля жалобно завывала: «Миша, пожалуйста, успокойся!» Но он не успокаивался:
— Эти твои ночные похождения, то слоняешься по коридору, то стоишь посреди комнаты, пока мы спим… Это и само по себе жутко, но еще хуже, что ты это отрицаешь!
— Миш, правда, думаю стоит успокоиться, — озабоченно бормотал Рома.
Я лишь молча улыбался в ответ.
— А почему ты никогда не отзываешься на свое имя? Тебя каждый раз приходится звать по несколько раз, прежде чем ты очухаешься, что это тебе говорят! Может ты и не Дима никакой, а?
Он бросился ко мне через стол, переворачивая стаканы и бутылки, схватил за ворот рубашки и сильно встряхнул, так, что я чуть не упал с табуретки. Его красное, искаженное злобой, приблизилось ко мне.
Рома схватил Миху сзади за руки, оттаскивая от меня в отчаянной борьбе под истошные крики Юли. Пока этого мерзавца пытались успокоить, я поправил воротник и тихо и спокойно произнес: «Юля, пожалуйста, попроси своего друга вести себя цивилизованно».
Очевидно, мое достоинство как бритва полоснула негодяя, вызывая в нем еще больше дикарских чувств. Он попытался броситься ко мне, но не смог вырваться из крепких рук Ромы:
— Ты что, думаешь мы не замечаем, как ты на нее пялишься? Гребанный извращенец, она в дочери тебе годится!
Пока его вытаскивали из комнаты, я медленно достал сигарету, неторопливо прикурил. На кухне осталась только Юля. Она смотрела на меня заплаканными глазами, кажется, хотела что-то сказать, но в конце концов просто покачала головой и выскочила из кухни. Наконец можно будет насладиться тишиной.
12.
Я встал, и подошел к двери. Обернувшись назад, я посмотрел на этого молоденького Диму, оставшегося сидеть на табуретке. Он облокотился на стену и с наслаждением закурил. Я слегка кивнул ему, хотя не был уверен, заметит ли он меня. Я двинулся дальше, и через дверной проем вошел в Комнату. Экран уже ждал меня, маня своим голубоватым светом маяка, и я шел ему на встречу, словно мотылек, обреченный сгореть. Я осторожно коснулся холодного экрана, и по моему телу легким током пробежала холодная дрожь. Вспышка подобно молнии осветила все вокруг, и я увидел свое отражение, нежно улыбающееся мне в ответ. Я медленно пролез внутрь, сквозь толстое выгнутое стекло, которое уже не могло сдержать меня. Я отпустил руки и позволил себе упасть в бесконечный водоворот. Вокруг меня все та же Комната, но я знаю, что надо идти дальше, и я повторяю свой путь, снова прислоняюсь к пузатому экрану. Вспышка истерично мигает, и мне кажется, что электричество вокруг меня клубится загадочными облаками, как вокруг забытого, но могущественного божества. И я двигаюсь дальше, и с каждым шагом становлюсь все легче. Стены пульсируют, проталкивая меня все дальше, как по гигантской кишке. Я чувствую привычный гул динамика, он отталкивается сам от себя, множится, обволакивает меня легким дрожанием. Мое тело уже двигается само по себе, его подхватила мощная сила, неуправляемый поток, закручивающий меня вглубь, вперед по бесконечному коридору сменяющихся комнат. Они пролетают мимо меня, переворачиваясь с ног на голову, вертясь на месте, распадаясь ярким калейдоскопом голубого электрического света. Я оборачиваюсь и вижу где-то далеко-далеко, в самом начале моего падения, черную дыру объектива камеры. Но я продолжаю падать, и мир вокруг меня рассыпается на помехи.
Воздух становится то плотнее, то свободнее, сжимает меня, затягивая все дальше и дальше. Это похоже на дыхание. Оно прохладным бризом прокатывается по мне, заставляя волосы на руках встать дыбом. Я часть этой бесконечности. Я движение в этом непрекращающемся танце.
Пока я не начинаю слышать чужеродные нотки. Это скрипучие, как наждачка, омерзительные звуки. Они трутся о мое тело, вливаются в мои уши. Пока они не начинают сдавленно кричать, внутрь, внутрь, по ушной раковине, прямо в мою голову, разрывая ее на части.