Нет, нет, нет! Я хватаюсь пальцами за серый ковер, я пытаюсь удержать себя на месте. Вспышка светит уже постоянно, и я вижу, как мои ногти остаются в ткани, слезая с пальцев, но я падаю все дальше, ударяясь, пиная раму телевизора, а дыхание становится гулом, все громче и громче, пока не превращается в отчаянный крик, от которого я закрываю уши, корчась от боли.
А потом наступают тишина и темнота.
Я отрываю голову от шершавого протертого паркета. В ночной тьме сложно угадать очертания комнаты, но голубоватый свет от экрана компьютера немного освещает все вокруг. Я поднимаюсь на дрожащих ногах с пола, на котором заснул, свернувшись в позу младенца, обиженный и задетый. На моих щеках засохшая соленая корка от слез. Душу до сих пор терзает боль и злость от очередных упреков: ты не состоялся, сколько можно сидеть на моей шее, ты разочаровал меня. И я полон черной, сжигающей ненависти. Она распирает меня изнутри, заставляет зубы скрипеть, выбивает бешенный ритм в висках. И я подхожу к двери, зная, что я должен сделать. Но в этом нет моей вины. Это она виновата во всем. Она сама вынудила меня.
Нет, нет, нет! В последнюю секунду я срываюсь, и несусь в противоположную сторону! Я не могу, не могу пройти через это еще раз!
Я споткнулся и снова упал. Мне бы так хотелось сейчас заснуть, закрыть глаза и погрузиться в сладкое небытие. Кажется, я не спал уже целую вечность. Но меня уже подхватил поток бесконечности, и я как щепка кружусь в его водовороте. Мне не остается ничего иного, кроме как плыть.
И когда я поднимаю глаза, я сразу вижу его: свет моего приятеля, уличного фонаря. Серебристым лучом он вливается в кухню, успевшую стать мне родной и знакомой. Я сажусь на свою любимую табуретку и закуриваю. В квартире так тихо, что кажется, будто я в ней один. Но это лишь иллюзия, ведь за стеной мои друзья, моя новая семья. Быть может, мне стоит разбудить их и попросить о помощи? Я подумаю об этом позже, а пока я хочу насладиться своей сигаретой. Сигаретой, которая начинает на моих глазах сгорать, превращаясь в серый неустойчивый столбик пепла. И вот огонек добегает до фильтра, обжигает мне пальцы, я дергаюсь от боли, и пепельная башня рушится, разлетаясь частицами по кухне. Уличный фонарь мигает раз, еще раз.
Вспышка.
Мне казалось, что я падаю, но мир стоял на месте. Телевизор прямо передо мной. От толстого стекла веет могильным холодом, я неприятно передергиваюсь. Бледно-голубое свечение наполняет комнату, но оно исходит не от экрана, нет, все вокруг состоит из него, дрожащего, электрического. Кроме теней в углу. Они делают шаг на встречу ко мне, и я отшатываюсь, пока не узнаю в них своих друзей: вот же они, Юля, Миха, Рома. Они стоят тут рядом со мной, в Комнате. Мы вместе прошли через эту бесконечную кавалькаду комнат, чтобы оказаться здесь.
Рома садится перед экраном. Он смотрит в него, словно загипнотизированный, а его кожа отливает настолько ослепительным светом, что мне приходится зажмуриться. Юля протягивает руку вперед, указывая на экран. Ее губы беззвучно шевелятся, но где-то в глубине моего подсознания я не слышу, скорее чувствую произнесенные ею слова: они ждут нас. На Ромином лице расплывается улыбка, сияние вокруг него становится ярче, и он растворяется в нем, распадаясь мелкими помехами. Я пытаюсь броситься к ним, но мои ноги словно прилипли к серому ковролину, я не могу сдвинуться с места.
Миха смотрит на меня. Его лукавая улыбка начинает ползти вширь по лицу, неестественно обнажая все зубы. Как поплывшие субтитры, она занимает всю его голову, закрывает собой его целиком, пока он не схлопывается со звуком выключенного телевизора лишь для того, чтобы снова вспыхнуть отвратительно ярким лучом света, навязчиво пытающимся пробраться сквозь мои полузакрытые веки.
Я поворачиваюсь к Юле, пытаясь предупредить ее, чтобы она бежала оттуда, чтобы она не поддавалась этой соблазнительной вечности, затягивающей внутрь себя. Но я не узнаю мою маленькую хрупкую девочку: ее рука удлинилась, превращаясь в нечеловеческое щупальце, тело и лицо вытянулись, пугающе залезая на потолок. Ее глазницы превратились в две черные дыры, на дне которых я вижу бесконечно крутящуюся воронку коридора. Я кричу от ужаса, изо всех сил, насколько хватает воздуха. И мне кажется, что сейчас мои барабанные перепонки лопнут, что голова сейчас разорвется изнутри. Но вместо этого со страшным щелчком выключается телевизор, погружая все во мрак.