Я осторожно забираюсь сверху и кладу на ее лицо подушку, прижимая ее изо всех сил. Почти сразу ее спокойное дыхание на секунду замирает, и становится прерывистым, удушливым. Ее тело бьется подо мной, стараясь освободиться, но ей это не удастся, я наваливаюсь на нее всем своим весом. Ее тонкие руки бьют меня, пытаясь оттолкнуть, но я рычу и прижимаю подушку к ее лицу сильнее, так, что из-под нее раздается тихий, болезненный стон. Удары рук все слабее, но она продолжает дергаться, уже без какой-либо цели, в конвульсиях. Из-под подушки раздается бульканье и омерзительный хруст, и от омерзения мне хочется плакать, но я не встану с нее, пока ее тело не перестанет даже дергаться, пока я не буду уверен, что все кончено. Пока не наступит тишина.
— КАКОГО ЧЕРТА?!
Меня с силой толкают, и подушка падает из рук. В серебристом свете уличного фонаря, проникающего сквозь окно, я вижу полуголого Миху, его волосы встреплены, он стоит прямо предо мной. На диване, в моих ногах забилась в угол моя Юля, ее лицо раскраснелось, подбородок измазан слюнями, а изо рта доносится частое хриплое дыхание. Она смотрит на меня круглыми от ужаса глазами. Я отступаю и спотыкаюсь обо все еще лежащего Рому, он с криком отползает от меня. Миха продолжает идти на меня, издавая угрожающий рык: «Что ты делал?! Ты пытался ее убить?!»
Но я не отвечаю, я поднимаюсь и бегу, в прихожую, дергаю на себя входную дверь, и несусь по вниз, под светом флюоресцентных ламп, между зелеными стенами подъезда, мимо зарослей на подоконнике, сбивая консервную банку, полную окурков. Я слышу шум за спиной, но не оборачиваюсь, чтобы узнать, гонятся ли за мной, даже когда хлопаю входной дверью подъезда и чувствую иголки ночной прохлады на коже.
Я бегу, сбивая ноги, на свет уличного фонаря, и вокруг меня мелькают одинаковые дома, с одинаковыми подъездами, с идентичными квартирами, и из окна каждой на меня хищно смотрит голубоватый свет мерцающей бесконечности.
И я бегу, пока мне хватает сил, пока дыхание еще есть в легких. Как можно дальше. Пока все не останется позади. Так долго, чтобы все забыть. Все, что происходило и чего не было.
Я бегу, пока, наконец, силы не оставляют меня. И с трудом переводя дыхание, я прислоняюсь к прохладной железной двери подъезда. Я закрываю глаза и стараюсь не думать ни о чем. Я просто считаю до десяти про себя, делая глубокие вдохи и выдохи. И вот я чувствую, что могу дышать спокойно. Я смотрю на свою руку и убеждаюсь, что она не трясется. И тогда я касаюсь пальцами затертых до блеска кнопок, над которыми выгравированы цифры 2 и 9.
Звонок в домофон, долгие гудки из хриплого динамика. Я нервно царапаю облезшую дверь, раздумывая, стоит ли мне развернуться и уйти прямо сейчас, не дожидаясь ответа. Но вот гудки сменяются скрипящими помехами, и домофон выплевывает из себя чей-то до неузнаваемости измененный голос: «Да?»
— Я с форума… На эксперимент! — прикусив губу, я винил себя, что ответил слишком поспешно. Вместо того, чтобы прозвучать таинственно, загадочно, я практически испуганно выкрикнул слова скороговоркой.
Спустя еще несколько долгих секунд тишины, наконец с громким щелчком дверь открылась. Глубоко вздохнув, я зашел в подъезд. Ничем не отличающийся от миллионов других, как подъезд, из которого я вышел только сегодня.
Иногда в мою голову приходят странные мысли.
Конец