Когда я с осторожно опустил окурок в импровизированную пепельницу, а Миха под испуганный вздох Романа отправил туда свой щелчком пальцев, пришло время Юле интересоваться: «А где все будет происходить?»
Роман выдержал торжественную паузу и повел нас за собой. Мы вновь прошли через узкую комнату, под сенью переполненных шкафов, по очереди споткнувшись о диваны, вошли в тесную тусклую прихожую. Сдавленные навешанными со всех сторон куртками, вчетвером мы просто не могли находиться там, поэтому мне пришлось переместиться в ванную комнату, покрытую по углам черной плесенью и обваливающейся штукатуркой. Я выглядывал из-за голов остальных, с нетерпением ожидая, что же покажет нам хозяин квартиры.
Роман держался за ручку двери обклеенной пленкой с древесным узором. Он не торопился открывать ее, давая нам прочувствовать момент, и, надо признать, ему эту удалось. Все участники эксперимента замерли, не издавая ни звука, как будто бы даже не дыша. Воздух стал плотным, и я почувствовал, как по спине пробегают капли пота. Наконец, дверь открылась, и организатор исчез в темной щели. Мы по очереди проскользнули за ним.
На секунду мне показалось, что я закрыл глаза и не могу их открыть. Даже после скудного света прихожей, разобрать хотя бы какие-то силуэты вокруг было совершенно невозможно. В комнате царила непроглядная темнота. Мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к мраку, и я смог разглядеть хоть что-то. Окна были заклеены картонками, частично из-под них виднелись торчащие куски одеял. Комната казалась поразительно пустой. На жестком сером ковролине едва виднелись вмятины от вынесенной мебели. Лишь посередине, в самом центре, стоял пузатый телевизор, и перед ним возвышалась тренога штатива. В комнате было очень тихо, никакой звук из окружающего мира не проникал внутрь. Обернувшись, я увидел, что изнутри дверь была обита войлоком, так, чтобы ни через одну щель внутрь не проникал даже лучик света.
Роман осторожно приблизился к телевизору и с громким щелчком вдавил кнопку включения. На секунду я поморщился от яркого бледного света, озарившего комнату, затем голубоватыми волнами растекшегося по всему свободному пространству.
–– Итак, как я уже говорил, все просто. Мы берем камеру, –– он осторожно погладил массивную, кажущуюся древней, случайно оказавшейся в нашем мире, камеру, –– и направляем ее на экран телевизора, одновременно подключив к нему же. Таким образом, мы снимаем экран телевизора и передаем это же изображение обратно, образовывая видеопетлю. Но чтобы ускорить получение результата, мы пойдем на небольшую хитрость.
Роман нагнулся и подобрал с пола небольшой предмет, который я сначала не заметил. Аккуратно покрутив его, он нажал на какую-то кнопку, и комнату на секунду снова озарил яркий свет, напоминающий вспышку молнии. Через несколько секунд он повторился вновь.
–– Этот фонарик будет работать как вспышка. В ранее проведенных экспериментах это помогало добиться более четких свидетельств контактов с тонким миром.
Кажется, Миха начал препираться с Ромой по поводу того, что он сойдет с ума от этих постоянных вспышек света, но я не слушал их. Я смотрел как завороженный в голубоватый мерцающий экран, и мне казалось, что в глубине этого призрачного света я уже могу разглядеть что-то иное, что-то запредельное, что от меня отделял лишь слой стекла. В тот момент я окончательно понял, что наш эксперимент завершится удачей, потому что тонкий мир уже хищно ожидал момента, чтобы проникнуть в эту темную пустую комнату, слиться с нашим сознанием.
Мы занялись подготовкой к первому сеансу. Притащили из кухни три табуретки, Миха предпочел устроиться на полу. Фонарь был правильно настроен, камера была подключена. Все что оставалось –– включить ее и запустить петлю. Мы осторожно устроились, Юля в центре, прямо перед экраном, мы с Романом по бокам от нее, и Миха у ног Ромы. Ромины руки явственно подрагивали от напряженного ожидания, он внимательно посмотрел на каждого из нас, то ли ища одобрения, то ли тайно желая, чтобы кто-нибудь его остановил. Но мы молчали. И тогда он несколько раз быстро выдохнул, откашлялся и включил диктофон.