«Анализ!» — рявкнул я мысленно.
«Стрела вошла между лопатками и упёрлась в кость» — доложила Кара механически, голос без эмоций, чистая программа. — «Повреждены мышцы трапеции и ромбовидная. Кость задета, но не сильно. Лёгкие целы, кровопотеря умеренная, давление стабильное. Пульс сто двадцать».
Боль пульсировала волнами, растекалась по спине жаром, каждый удар сердца отзывался новой вспышкой. Рука дёрнулась к древку снова, инстинкт требовал вытащить чужеродный предмет, но я остановился.
— Стой, — бросил Оргус коротко
Он уже был рядом, я даже не услышал как подошёл. Глаза мага сканировали лес. Руки вспыхнули синим — готовность к бою. Маг напрягся, это я заметил сразу, потому что обычно он расслаблен как пьяный кот. Плечи поднялись, челюсть сжалась, пальцы в кулаки так. Значит, угроза серьёзная, если даже Оргус нервничает.
— Где? — спросил я тихо, не поворачивая головы, чтобы не вызывать движение в спине.
— Не знаю, — ответил он так же тихо, почти в ухо. — Ушли или затаились.
— Уверен?
— Нет, — покачал он головой, и я увидел краем глаза, как его взгляд метнулся к чаще. — Но если бы хотели добить, уже бы стреляли. Значит, наблюдали, оценили силу, поняли что я рядом и свалили.
Последнее слово он произнёс с каким-то уважением. Странно слышать такое от мага, который всех считает ниже себя. Значит, враги действительно опасные.
Оргус развернул меня за плечо, я дёрнулся от боли, зашипел сквозь зубы. Стрела качнулась, задела что-то внутри, вспышка боли ослепила на секунду.
— Не вертись, — буркнул он, пальцы легли на древко стрелы, сжали крепко.
Приготовился, напряг мышцы спины инстинктивно, хотя это было глупо — только больнее сделает.
Рвануло. Резко, без предупреждения, одним сильным движением вверх и назад. Стрела вышла, волокна мышц разорвались с мокрым хлопком, кровь хлынула горячей волной по спине, потекла под рубаху.
Я заорал сквозь стиснутые зубы, звук вырвался помимо воли, согнулся пополам, руки вцепились в колени. Перед глазами вспыхнули белые пятна, дыхание сбилось, воздух застрял в горле.
— Сука! — выдавил я, когда смог говорить. — Мог предупредить заранее!
— Предупредил, — хмыкнул Оргус, в голосе слышалась усмешка. — Сказал же: потерпи.
— Не говорил! — сжимал я кулак.
Вот что за урод, такой?
Ладонь мага легла на рану, пальцы впились в кожу по краям разрыва, сжали так, что я снова заорал. Магия вспыхнула. Запахло жжёным мясом, сладковатый тошнотворный запах ударил в нос. Боль взорвалась острее, чем от самой стрелы. Плоть плавилась, сворачивалась, кровеносные сосуды запечатывались, мышцы спаивались между собой. Это было как раскалённое железо, вдавленное в рану и удерживаемое там.
Голос сорвался, эхо покатилось по лесу, вспугнуло птиц где-то вдалеке. Ноги подкосились, я упал на колени, руки вцепились в землю, пальцы вгрызлись в почву, вырвали траву с корнями. Оргус держал ладонь на месте, магия жгла ещё пять секунд, каждая из которых длилась вечность.
Я рухнул вперёд, лицом в траву, вдохнул её запах: землю, влагу. Дышал рвано, хватал воздух ртом как рыба на берегу. Спина горела, но кровь перестала течь, я чувствовал как края раны стянулись, превратились в жёсткий рубец. Рана закрылась, но внутри всё ещё плавилось, мышцы ныли тупой пульсирующей болью.
— Вставай, — бросил Оргус сверху, голос спокойный, будто он не только что прижигал мне дыру в спине раскалённой магией.
Поднялся, обернулся к нему, он стоял и разглядывал стрелу в руке, крутил её, изучал. Древко чёрное, дерево гладкое, обработанное маслом. Оперение серое, перья ровные, аккуратные. Наконечник узкий, длинный, работа мастера, не кустарная поделка.
Лицо мага скривилось, брови сошлись к переносице. Он покрутил стрелу ещё раз, понюхал древко, потёр пальцами кровь на наконечнике.
— Что? — спросил я хрипло, голос сорванный, горло болело от крика.
— Наёмники, — бросил он коротко, посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
Я моргнул, не понял сразу.
— Какие наёмники?
Оргус не ответил сразу. Развернулся, пошёл к туше волка неторопливо, будто прогуливался. Присел рядом с тушей, потрогал шерсть на загривке, провёл пальцами по ранам, которые я нанёс мечом. Потом наклонился, понюхал кровь, что текла из вспоротого живота. Задержался так секунд десять, изучая. Потом встал, отряхнул руки о штаны, посмотрел на меня.