Начал считать мысленно. Десять, двадцать, тридцать…
«Погоди, — Кара прервала. — Я посчитаю быстрее. Точнее.»
Пауза три секунды.
«Четыреста семьдесят три золотых, — сказала она тихо, голос дрожал от восхищения. — Дарл… это… это целое состояние. На эти деньги можно купить дом в городе. Хороший дом.»
Пятьсот нужно Сабрине за мазь. Минус пятьдесят Сейгану на пирушку. Остаётся четыреста двадцать три. Не хватает семидесяти семи золотых до нужной суммы.
Но близко, очень близко.
Отсчитал пятьдесят монет. Одну за другой, медленно, аккуратно. Сложил стопкой на ладони. Протянул Сейгану. Он взял молча. Пересчитал быстро пальцем. Кивнул. Сунул в карман у пояса, монеты звякнули.
— Увидимся на пирушке, — бросил он. Усмехнулся криво. — Сегодня вечером.
Развернулся и ушёл быстрым шагом. Я стоял один, завязал мешок обратно туго. Сунул под плащ.
Вернулся в домик. Ребята смотрели на меня с надеждой.
— Решено, — сказал я коротко. — Сегодня празднуем.
Они заорали радостно хором.
Спустя несколько часов.
Ребята ушли готовиться — мыться, искать чистую одежду. Пока был один, сел на кровать и достал из рюкзака две банки. Мазь Валькирии и Мазь Марты — для ран.
Стянул перчатку с левой руки. Метка на запястье пульсировала слабо, кожа вокруг воспалённая. Зачерпнул три пальца мази Валькирии. Втёр в метку толстым слоем. Круговыми движениями, втирал в кожу глубоко.
Холод разлился по руке мгновенно. Приятный холод, успокаивающий. Пульсация затихла за несколько секунд. Метка перестала светиться. Потускнела, скрылась под слоем мази. Натянул перчатку обратно.
Снял рубаху и осмотрел тело.
Левая рука от локтя до запястья обожжена — кожа красная, местами вздулись волдыри с прозрачной жидкостью внутри. Правая щека порезана — рана затянулась коркой, но ещё кровоточит. Рёбра с левой стороны побиты — синяк чёрно-фиолетовый размером с ладонь.
Зачерпнул мазь Марты. Нанёс на ожог, на щеку, на рёбра. Втирал аккуратно, медленно. Мазь впиталась быстро. Боль притупилась ещё больше, а потом почти исчезла. Осталось только тупое ноющее ощущение.
К завтрашнему дню буду почти в норме. Надел рубаху обратно. Проверил содержимое рюкзака:
Мешок с деньгами — четыреста двадцать три золотых. Фляга с эликсиром Скверны — превратился в желе густое, чёрное. Смертельно опасная штука. Одна стрела с оскверненной кровью демона — завёрнута в тряпку, спрятана на дне. Завязал и забросил на плечи.
«Дарл, — Кара. — Ты берёшь рюкзак на пирушку?»
«Да, — кивнул я мысленно. — Всё ценное при мне, не оставлю без присмотра.»
Вышел из домика. Ребята уже вернулись, стояли у двери. Чистые, причёсанные. Одежда свежая — рубахи светлые, штаны тёмные.
Мурса и Турса одинаковые как всегда. Даже одежду подобрали идентичную.
— Пошли, — сказал Вирикан, кивнув на главное здание.
Зал гильдии.
Огромный. Каменный, высокие потолки метров семь, может восемь. Балки поперёк под потолком — массивные, толщиной с человеческое тело. На балках висят факелы — горят ярко, дым поднимается к вентиляционным отверстиям.
Столы стояли длинными рядами, каждый метров по пять. Деревянные, грубо сколоченные, потёртые от времени и использования.
И они ломились от еды. Мясо жареное: кабан целиком на вертеле, курицы, утки, какая-то дичь. Запах стоял густой — жир, дым от углей, специи. Хлеб свежий: караваи круглые, булки продолговатые, лепёшки плоские. От некоторых ещё шёл пар. Овощи: морковь, капуста, лук, что-то зелёное незнакомое. Фрукты: яблоки красные, груши жёлтые, виноград фиолетовый. Пиво в бочках деревянных, что стояли у стен, краны открыты, пена капала на пол. Вино в кувшинах глиняных и много народу много.
Скверноборцы сидели за столами плотными рядами. Человек пятьдесят, может больше. Пили, смеялись, разговаривали громко. Голоса сливались в единый гул, смех взрывался то тут, то там, кружки стучали о столы.
Я зашёл в зал следом за ребятами. Остановился у входа. Оглядел обстановку. Просчитывал автоматически: выходов два — главный где я стою плюс боковой справа у дальней стены. Окон нет — только узкие щели под потолком для вентиляции. Если что, отступать через боковой выход.
Прошёл вдоль стены к дальнему углу. Нашёл свободное место за последним столом. Сел спиной к стене — оттуда видно весь зал, все выходы. Рюкзак положил у ног. Прижал ногой к стене. Ребята сели рядом шумно, начали накладывать еду в тарелки жадно.
Я же не трогал еду. Просто смотрел. Перед мной поставили кружку. Не пил.
«Почему ты не пьёшь и не ешь?» — спросила Кара тихо через несколько минут.
'Опасное место, чтобы терять над собой контроль, — ответил я мысленно.