Захар хмыкнул, переступил не очень-то чистый порог заведения. Густой бордовый орнамент обоев превращал и так небольшое помещение в будуар, в углу на высокой подставке стрекотал новостями телевизор, пожилая официантка сосредоточенно тёрла стаканы.
За столиком у окна усатый мужчина меланхолично опрокинул рюмку, осторожно поставил её на стол, вытер усы, причмокнул. Напротив белобрысый паренёк интеллигентно ел борщ. Захар присел за свободный столик, махнул рукой официантке. Та неторопливо подошла, молча стала рядом.
— Мне, пожалуйста, борщ…
— Понаехали, гурманы, — отрезала официантка и закатила глаза к потолку. — Нет борща! Заказывайте суп с клёцками или уходите!
Обслуживание здесь всегда оставляло желать лучшего. Глупая приписка сбила Захара с толку. Вот он сейчас уйдёт и откажется от всех предложений!
— Долго будете искать другую столовку. Это уже только в центр ехать, — откликнулся белобрысый на невысказанный вопрос.
Захар кивнул официантке. Она демонстративно черкнула что-то в блокнотике и удалилась.
— Вы же куратор? — не отрывая взгляд от Захара, будто тот мог испариться без должного наблюдения, парень промокнул рот салфеткой, отодвинул пустую тарелку.
Значит, о нём уже ходят слухи. Мда, здесь все так заняты — почему бы не посплетничать?
Захар ограничился коротким кивком, не желая заводить разговор на голодный желудок. Сейчас снова пойдёт речь о «лучших из лучших», и его стошнит прямо здесь.
— Бежать отсюда надо… — белобрысый перешёл на шёпот, пригнулся к столу. В глазах парня прыгали сумасшедшие искорки.
— И мне приятно познакомиться. Захар Буров! — он протянул руку.
— Ой, извините, совсем одичал! Семен Меняев, отдел тестирования. — Парень неловко пожал руку, оглянулся по сторонам. — Я же всё понял! Им-то что — они привыкли жить на работе. А мне нельзя, у меня жена, дочка…
— Погоди, не горячись. Зачем бежать-то собрался?
Парень удивительно быстро соображал. Такие здесь не встречались.
— Да сразу понятно было, что за набор. Крупный проект, все условия, на собеседовании дурацкие вопросы задают, по делу — ни слова. И зарплата! Нереальная, сказочная зарплата! Бесплатный сыр, знаете ли… Если бы не жена, отказался бы. Она настояла. А я всё ждал этой мышеловки. Дождался…
По мере обличительной речи голос Семена становился всё громче. При слове «жена» усач за столиком у окна поднял всепонимающие глаза на Захара и цокнул языком.
— Семён, это не мышеловка, это новый проект!
Захар говорил резко — злился сам на себя. Вот перед ним сидит человек, один из тысяч — он что-то понял, готов действовать. Сколько лет Захар мечтал такого найти. А сейчас растерялся. Сказать правду — нарушение устава, он сам подписывал бумаги о неразглашении. Должность обязывала врать. Может, крикни он в сердцах: ребята, ваше дело дрянь, возьмитесь за ум, чёрт побери! — тогда бы они собрались. От страха, со злости, всё равно как. Но руководство не любило громких историй. И он подчинялся.
Семён молчал, уставившись невидящим взглядом в застиранную клетчатую скатерть. Наконец разлепил губы, с трудом выдавил:
— Я пытался. Ничего не вышло… Нам надо придумать, что делать!
— Семён, поговорим об этом позже. Сейчас главное — работа.
Захар опустил глаза. Разобраться бы с проектом для начала. А потом он решит, как быть с Семёном.
— Значит, вы с ними заодно… Да ладно, ешьте, вон суп совсем остыл.
Ребята сидели потупившись, изучали фасоны своих кроссовок и фактуру носков. Виктор зачем-то надел рубашку и причесался. Значит, тропа войны изрыта вдоль и поперёк, томагавк откопали, заточили и приготовили к бою.
— Есть замечания по техническому заданию? Всё ли понятно?
— Нет, не понятно… — отозвался Роман дрожащим голосом.
— Что не понятно? — удивился Захар.
— Всё… — прошептал Роман и бросил умоляющий взгляд на Виктора.
— Кто вообще писал это задание? — буркнул Виктор, не поднимая головы.
— Писали профессионалы, — отчеканил Захар.
— А если мы откажемся? — с расстановкой спросил Виктор. — Что тогда?
Ничего. Совсем ничего не случится. В прямом смысле этого слова. Захар усмехнулся своим мыслям. Вслух произнёс:
— А что случается, если подчинённый ослушается начальство?
— Это угроза? — на лице Виктора заиграли желваки, глаза превратились в щёлки.
— Нет, Витя, это закономерность. Если вопросов больше нет, предлагаю приступить к работе.