Юрий Хилимов
МЕТОДОТДЕЛ
Посвящается методистам методического отдела «Артека»
ОТ АВТОРА
Так повелось, что со времен создания персонажей — от Шахерезады и Ходжи Насреддина до Печорина и доктора Ватсона — этот мир не перестает рассказывать истории. Причем вышедший из «Тысячи и одной ночи» Восток и рожденный «Сказками матушки Гусыни» Запад одинаково неутомимы в этой увлекательной работе. Перефразируя известного классика постмодернистской философии, можно сказать, что весь мир — это беспрестанно рассказываемые истории. А это больше, чем текст, ведь текст необязательно подразумевает сюжет и героев (без чего истории невозможны).
Наша современность с невиданным доселе жаром воспроизводит все новые и новые истории. Литература, кино, театр, телевидение и другие масс-медиа, реклама, различные шоу и фестивали, образование, наука и техника, спорт и туризм, религия, право, бизнес, политика — все это связано с кейсами, новеллами, легендами, имидж- и бренд-историями. Сегодня что только не подвергается сюжетированию — от смены детского лагеря до избирательной кампании. Благодаря социальным сетям частную жизнь человека можно наблюдать как некую историю в режиме реального времени.
Сегодня мы живем в ситуации непрекращающейся атаки на нас десятков, если не сотен историй ежедневно. И эти бесконечные «случаи из жизни» своими захватывающими перипетиями давно перещеголяли сам подлинник. Теперь уже жизнь пытается поспеть за ними. В этих обстоятельствах спрос на интересных нарраторов и их качественный продукт оказывается крайне велик.
Кто же они — эти сказочники и рассказчики наших дней?
В нынешний век, когда занятия людей стали столь пластичны, ими может быть кто угодно. Среди них есть и те, о ком, возможно, мы никогда и не подумали бы в свете настоящих размышлений.
В романе внимание фокусируется на методистах, чья довольно незаметная профессия, казалось бы, обрекает их на вечное забвение, чья участь — всегда оставаться в тени тех, кого они призваны сопровождать. Выбор «маленьких» людей от образования случаен и неслучаен одновременно. В первую очередь он связан с обстоятельствами моей жизни, подарившей мне возможность узнать о занятиях методиста в уникальном месте под названием «Артек», где и возник замысел этой книги. Конечно, в определенном смысле в романе представлены условные методисты, условный Дворец творчества и даже условная Ялта. Но по существу там все настоящее.
Почему методист? Почему именно его я предлагаю на роль героя нашего времени?
Но отчего нет? Для мира это уж точно было бы не самым худшим вариантом. В самом деле, если методист задает образец того, как следует правильно делать, то почему бы ему не подавать пример и самого главного — помогать придумывать человеку собственную счастливую историю?
ВМЕСТО ПРОЛОГА
Трасса Симферополь — Ялта в районе «Артека» ведет вправо, в Краснокаменку. Там, на повороте, на каменном ограждении неизвестным умельцем написано: «В первую очередь я художник!». Мне очень часто доводилось проезжать в этом месте, и с каждым разом, читая эту надпись, я все больше убеждался в ее программном значении. Я сразу понял, что никакое это не хулиганство, но целая декларация, настоящий манифест.
Глава I, в которой рассказывается, как у Дворца появился новый начальник методического отдела
Сегодня мне приснилось, что я умер. В памяти сразу всплыло начало «Земляничной поляны» Бергмана, а точнее, послевкусие от сна главного героя. Это было действительно довольно странное переживание, поскольку я четко отличал свое сознание от того, чем более уже не являлся. Когда я понял, что умер, первое, что пронеслось в уме: «Ну вот и доигрался». Почему именно эти слова? Как будто я вел какой-то образ жизни, который подразумевал такой итог. Не знаю… Разочарованию нет предела. Все кончилось. Конечно, нет никакой истерики даже, скорее, напротив, но все же как-то печально. Ум еще полон забот, а тело лежит совсем близко, и я вижу его краем глаза, но рассматривать не решаюсь. Уже принесли инструменты для вскрытия. Нет, я категорически отказываюсь на это смотреть, просто откуда-то изнутри чувствую, что нельзя этого делать, и все. Потом кто-то из доброжелателей все-таки открыл дверь, чтобы показать мне мое тело, готовое для погребения. Но я все равно не стал пристально рассматривать, глянул издалека и закрыл дверь. А затем я видел, как проснулся и в коридоре встретил одну знакомую, очень мудрую женщину. Я принялся ей рассказывать о своем сне.