— Значит, у меня любовь?
Торсвик молчала.
— Так значит, у меня любовь? — повторила Луиза свой вопрос.
Не получив ответа она одним глотком допила чай и в сердцах швырнула чашку на пол.
Впервые Яков соотнес ощущение, что за ним следят, с персоной Луизы после одного сновидения.
В том сне они сидели на скамейке в парке.
— Поцелуй меня, — протягивая свои коротенькие ручки к Якову, говорила карлица.
Он смотрел, как вдали на лужайке весело играют в бадминтон дети, не смея обернуться к своей собеседнице. Карлица взволнованно теребила его руку:
— Ну, Яша, что с тобой? Яшенька, я умею любить, поверь мне, откройся. — Голос карлицы на удивление был приятным и свежим, его мягкие тона завораживали. — Да ты знаешь, как любят-то? — спросила она так, как, должно быть, разговаривают русалки или мертвые панночки-утопленницы.
«Ведьма», — подумал во сне Яков. Он никак не мог понять, зачем он здесь. Как получилось, что он — молодой, красивый, успешный — теперь объясняется с этой нелепицей? Ему вдруг подумалось, что его могут застать товарищи, а потом будут эти дурацкие злые шутки. «Боже мой, что за наваждение? Как же я допустил, чтобы эта карлица увязалась за мной?» — недоумевал Яков. Между тем карлица уже переместилась на его колени и смотрела на него снизу вверх, исподлобья.
— Поцелуй меня, Яша! — пропела она, пытаясь дотянуться до его лица своими губами.
Яков был мертвенно бледен. Сердце бешено колотилось, но отнюдь не от любовного томления, а от безграничного страха и брезгливости. Когда их лица поравнялись, лягушачье лицо карлицы расплылось в мольбе:
— Я ведь тоже, тоже хочу любви, Яша.
— Нет! — закричал молодой человек.
Он стремительно отшвырнул свою воздыхательницу, и та кубарем покатилась в сторону лужайки, где резвились дети. Яков поспешил убраться вон.
В летний знойный день в парке было прохладно, пели птицы. Вековые дубовые аллеи располагали к раздумьям и неспешности, а мраморные скульптуры необыкновенно умиротворяли. У паркового пруда, где плавали черные и белые лебеди, сидела жалкая злая карлица-тролль и горько плакала. «Но почему, — говорила она, — мне, злой тролльчихе, даже отказано любить? Ведь злые карлицы как никто заслуживают это. Отчего так? Эх, Яша, милый… ну, подожди у меня».
— Боюсь, что бедняжке будет очень плохо, — рассуждала на кухне Далва. — Уже давно я не видела хозяйку такой озабоченной. Это значит, она не уверена в себе, а следовательно, готова решиться на что угодно. Вот увидишь. Жаль девочку, ведь Луиза может ее обезобразить, как она сделала однажды с Жанной из Анси. А за парня я спокойна, она не причинит ему вреда. Тина говорила, что любовь избранника Луизы обязательно должна быть свободной в своей взаимности, без всякой там магии. Это непременное условие.
Торсвик внимательно глядела на свою старшую подругу Далву, как будто ждала, что та все-таки скажет что-нибудь обнадеживающее, до того ей было жалко Настеньку.
— Она же влюблена, ее сердце должно быть размягченным… Я попробую с ней поговорить, — рассуждала Торсвик.
Далва резко оторвалась от плиты и в ужасе посмотрела на свою подругу:
— Ты что, не вздумай! Слышишь?
Но Луиза не хотела на этот раз действовать грубо. Она уважала свою соперницу, поэтому решила быть предельно деликатной.
— Она сама откажется от Якова, — внезапно перебила карлица Торсвик, когда та читала ей книгу. — И не смотри на меня так удивленно, я же знаю, как ты ей сострадаешь. Ходите все — перешептываетесь, переглядываетесь. А кто меня пожалеет?
Торсвик опустила голову, не смея ничего говорить, чтобы не разозлить свою хозяйку.
— Да не бойся, я не уничтожу ее.
— Спасибо, госпожа. Это очень великодушно!
— Ну, еще бы… Тебе, верно, хочется узнать, что произойдет? На день рождения я подарила этой девочке волшебную камею. Теперь всю работу сделает она и Ипполит, а я буду просто ждать.
Через неделю Яков заметил, что Настенька вдруг резко переменилась к нему. Под разными предлогами она стала отменять их встречи, до нее теперь было сложно дозвониться, а на сообщения она отвечала лишь скупыми фразами.
— Я не понимаю, что произошло, — делился Яков с Рогнедой.
— Поговори с ней, — советовала тетка.
— Но как? Она избегает меня.
Однажды Яков застал свою невесту около ее дома. Он сразу почувствовал, что в ней что-то изменилось — фиалковая Настенька превратилась в ледышку. Она по-прежнему была прекрасна, но теперь ее красоту покинули теплота и озорство, ее юность отныне не была с ней. «Она будто прибавила в годах. Совсем как та камея, которую ей подарила Луиза», — подумал Яков.