— Постойте, а когда пришла эта бумага? — спросил я. — Ведь не сегодня же и не вчера?
Горовиц и Капралова молчали.
Я понял, что предписание пришло давно, а значит, им все было известно заранее.
— Спасибо, что не остановили нас, — поблагодарил я и вышел.
Глава XXIX, повествующая об одной долгожданной находке
Свое решение об уходе я объявил в самом конце рабочего дня — все никак не выпадал подходящий момент. Мне было грустно, но не жаль. Грустно — потому что, когда покидаешь место, где ты мечтал и несмотря ни на что воплотил свою мечту в жизнь, всегда скребут кошки на душе, а не жаль — так как я слишком хорошо понимал, что мне здесь больше нечего было делать.
Как отреагировали мои коллеги? Пожалуй, как и предполагалось, без особой драмы. Нет, разумеется, все они были шокированы. Я никогда не скрывал, что мое присутствие тут временно, но никто не ожидал, что это время уже истекло, тем более сразу после нашего триумфа. Приятно, что в чьих-то глазах я увидел искреннее сожаление, но после директорского вердикта никто и не пытался меня отговаривать. Я не люблю всякого рода затянутые прощания, так называемые проставления и прочее. Этого ничего не нужно, поскольку, если ты был с кем-то дружен во время работы, достаточно крепких объятий на дорожку, а с кем был врозь — то застолье уже не сблизит, а лишь отравит речи лживым елеем напутственных пожеланий.
Сразу после обеда к нам в отдел заглянула еще ничего не знающая о моем решении Тамара.
— Коллеги, не забудьте к нам прийти на конкурс. У нас сегодня вечером «Родари фест».
Методисты вяло отреагировали.
— Егор, ты не забыл, что ты в жюри? — обратилась Тамара теперь уже ко мне.
— Ну, как можно забыть, — шутил я.
— Дай еще кого-нибудь из методистов. Директор не сможет, Агнесса приболела, Завадский — сам знаешь, какой сложный. Будут Ванда, Эльвира, Виталий Семенович, ты, и еще нужен пятый.
Присутствующие вжались в плечи.
— Петя, пойдешь? — спросил я у Порослева.
Тот охотно кивнул.
— Ну, вот и славно, мальчики, — сказала довольная Тамара и, положив программку на мой стол, побежала дальше по своим делам.
Праздник был приурочен к 100-летию со дня рождения писателя. На суд жюри было предложено семь десятиминутных спектаклей: «Джельсомино в Стране лжецов», «Путешествие Голубой стрелы», две версии «Чиполлино» и три спектакля по мотивам сборника «Сказки по телефону».
Идея провести «Родари фест» принадлежала методотделу. В конце года мы всегда составляли проект предложений ключевых мероприятий — то есть, простите, дел — на будущий год для театралов, музейщиков, библиотекарей и студий, затем все это обсуждалось и утверждалось лично Горовицем. Обсуждения эти всегда проходили очень жарко. Казалось бы, всего лишь Дворец детского творчества, но какие нешуточные страсти кипели в его чреве. Как правило, методотдел обвиняли, что он навязывает свою волю, мы же указывали на отсутствие встречных интересных предложений, и ни одна сторона не хотела изменить своего мнения. Это были самые настоящие бои. По одну линию фронта всегда вместе находились Ванда, Эльвира, Тамара и Фируза, иногда к ним примыкали Агнесса Карловна и Завадский, а также мои изменники — Агарев и Дрозд, которые вполне ожидаемо сдавали свои позиции. По другую линию — вместе со мной были Петя, Таня, Рита, Витька и Виталий Семенович. Толик и Аннушка всегда держали нейтралитет, причем у последней он был явно вооруженным. Безусловно, силы были не равны. Ванда, Эльвира и Тамара своей бешеной энергетикой катком сметали все на своем пути. Ну что могли противопоставить этому тактичный Петя, тихоголосая Рита и всегда боящаяся кого-нибудь обидеть Таня?.. Витька же и Виталий Семенович не могли выражать свою позицию настолько свободно, так как находились в прямом подчинении у Тамары и Эльвиры. Таким образом, зачастую именно мне приходилось держать удар.
«Что ты такой агрессивный, братец?» — однажды спросил у меня Горовиц, когда я принялся его в чем-то убеждать. А как тут было не стать таким, когда тебя не дослушивают до конца, вечно перебивают, всячески пытаются заткнуть рот, называют интересные идеи бредом, а вместо этого пропихивают отлакированное вранье или откровенный нафталин. Подумать только, оказывается, между методистом и рыцарем много общего. Будучи начальником методотдела я стал настоящим воином. Методист — это, оказывается, путь воина! Вот оно как бывает…
«Родари фест», как и многое другое — а это почти все из того, что я предлагал, — был принят очень тяжело. Я хотел в этом конкурсе использовать только «Сказки по телефону» — то, что менее известно, но, на мой взгляд, довольно оригинально. Тамара упрямо отказывалась, говорила, что не видит этого, «а один „Чиполлино“ на фесте — это явный перебор». Мне повезло — Ванда и Эльвира молчали, потому что ничего не знали об этих сказках, и на помощь мне пришли Агнесса Карловна и Виталий Семенович, которые внезапно загорелись озвученной идеей, ручаясь, что это может быть очень любопытно.