Глава X, в которой говорится о том, как в методотделе неожиданно появилось новое вакантное место
Наш Дворец порой напоминал мне клокочущий жерл страстей и личных драм. После истории с Ритой пришла очередь безмятежных Пети и Вари. Ничто не предвещало потрясений для этой пары. Как попугайчиков-неразлучников, их сложно было помыслить отдельно друг от друга, ведь если они шли по улице, то непременно взявшись за руки. Сейчас я думаю, что все же они гораздо больше были дружны, чем влюблены, — в юности так легко бывает перепутать эти два чувства. Неопытность часто принимает за великую любовь дружественную влюбленность, и при первых же серьезных испытаниях неокрепшие сердца настигает серьезное разочарование, что, впрочем, является необходимым закаливающим средством.
Как это часто бывает у одногодок, девушка кажется взрослее парня. Так было и в случае нашей пары. Варя явно выглядела более зрелой. Несмотря на свою юность, она была уже настоящей женщиной, готовой для того, чтобы стать женой и матерью. И еще кое-что… На наших кофе-паузах в отделе, когда мы разговаривали о всякой всячине, я замечал, что, когда коллеги обсуждали знаменитостей или когда речь заходила об атрибутах красивой, сытой жизни, у Вари загорались глаза, и я видел, что она, объективно оценивая свои блестящие внешние данные, очень хорошо понимает всю обоснованность собственных притязаний на такую жизнь. Петя же, в сущности, был еще мальчишкой. «Кто знает, сколько понадобится времени на то, чтобы он повзрослел? — должно быть, думала Варя. — И совсем не обязательно, что он вырастет в такого мужчину, который сможет мне дать все то, чего я достойна».
Петя был отличным парнем, но его доброта и отзывчивость могли приниматься окружающими за определенную легкомысленность. Да, в нем проскальзывали ребячество и юношеское упрямство, и еще страсть к различным, ничего не значащим мелочам, — словом, все те милые качества, которые никак не могла по-настоящему оценить юная девушка.
То, что между ними творится что-то неладное, стало заметно в одно рабочее утро. Весь день они почти не разговаривали друг с другом, но при этом вели себя по-разному. Варя несла на своем лице тихую победоносную торжественность, а Петя выглядел побитой собакой. Я понимал, что в этом раздоре ситуацию контролирует именно Верескова, которая, возможно, и является его причиной, что, как выяснилось позже, и было на самом деле. Всю неделю холодный дух отчуждения бродил по нашему кабинету, и все прекрасно понимали, что было тому причиной.
Рита и Таня поочередно вызвали Варю на разговор, допытываясь о том, что же произошло.
— Боюсь, надежды на примирение нет, — сказала мне Таня.
Чаще всего именно Таня по причине своей вдумчивости и неспешности засиживалась со мной на работе допоздна. Тогда мы могли с ней многое спокойно обсудить. По-настоящему доверительные беседы между нами случались редко, но они позволяли говорить начистоту о многом и о многих. По сути, только Таня давала внятную обратную связь, которая со временем стала для меня необходимой. Никто, кроме Бережной, не мог мне дать этого. Агарев был слишком критичен ко мне; он всякий раз ужасно радовался моим неудачам, а мои успехи предпочитал относить к заслугам случая или других коллег. Все время моей работы во Дворце он ждал, когда наконец я уберусь отсюда. Я иногда думал, что одно только это ожидание заставляет его работать в отделе, потому что сам он уже давно выработал все свои ресурсы. Кайсина витала в своих мыслях где-то далеко, что делало ее не всегда наблюдательной к этой жизни, хотя, когда она включалась, почти ничего не могло скрыться от ее проницательности. Порослев и Верескова всегда были немного отстранены от всех и заняты собой. Подлинную обратную связь они давали исключительно друг другу. Мы были слишком в разных экзистенциальных категориях, чтобы состоять с ними в особой доверительности. С Петей со временем мы сделались дружны, но он в силу своего юного возраста еще не всегда умел правильно выразить то, о чем думал.
— У Вари появился новый ухажер из отдыхающих, — сказала мне Бережная, когда все разошлись по домам.
Таня не хотела выдавать чужую тайну, но сдалась. Сдалась под моим напором, так как знала, что я и вида не подам, что узнал про это, равно как и не создам неприятности для девушки. Таня поведала мне, что Варе вскружил голову один богатый москвич, что Варя уже перебралась к нему и по всей очевидности скоро уволится, чтобы уехать вместе с ним.