Я уже писал о том, что Ванда из всех сотрудников Дворца своей наперсницей избрала Эльвиру. Именно ей она доверяла многие сокровенные тайны и именно с ней проводила львиную долю свободного времени. Эльвире же, извлекавшей немало выгод из этого общения, ничего не мешало проводить в обществе Ванды свободные часы, поскольку ее мужчина находился в постоянных командировках, а старший ребенок был уже достаточно большим, чтобы на него можно было оставить младшего. Я вполне допускаю также, что со временем между женщинами установилась действительно настоящая дружба, и меня это, в общем-то, радовало. А вот не радовало меня то, что вторым человеком, на кого Ванда возлагала свои надежды, был я. У нее не было никаких оснований считать меня своим единомышленником, но она упрямо видела во мне такового. По этой причине, собираясь куда-нибудь в выходные с Эльвирой на ее машине, Ванда старалась взять меня с собой. Чаще всего я отказывался, придумывая разные предлоги и небылицы, но иногда соглашался. В самом деле, нельзя же было все время водить ее за нос? Я принимал это как необходимость, как часть моей работы, иначе она могла бы сгноить весь отдел, пострадали бы ни в чем не повинные люди, которым и так доставалось от нее. С другой стороны, я был даже признателен ей. Совместные поездки позволили мне увидеть много чего интересного, в том числе побывать там, куда бы самостоятельно я никогда не отправился. В этой женщине жила невероятная жажда приключений, ярких историй, и она находила все это. Будучи общительной от природы, Ванда завязывала множество знакомств в самых разных сферах, объясняя это тем, что если ты работаешь в дополнительном образовании, то тебе может пригодиться все что угодно.
Зная мою неохоту проводить с ними в выходные (я сейчас не говорю о тех плюсах, которые получал), Ванда объясняла причины совместных поездок, как правило, именно работой. Однажды она позвонила мне вечером в субботу, сообщив, что мы едем в шапито для переговоров на предмет возможного сотрудничества. Непонятно, зачем ей понадобилось шапито, скорее всего, как повод необычно провести время.
Передвижной цирк разбил свой шатер в самом центре города, недалеко от набережной. Бойкий парень в зеленой жилетке тут же подбежал к нашей машине за оплатой парковки у гостиницы «Ореанда», и мы, конечно, заплатили бы, но только не Ванда. Она стала допытываться у парня о разрешительных бумагах и категорически забраковала как фикцию то, что было предъявлено. Итогом этих выяснений стали сохраненные деньги Эльвиры, торжествующий вид Капраловой и мое резко повысившееся настроение.
Директор шапито, увидев нас, радушно распростер навстречу свои ухоженные руки. У него были экстравагантные манеры и смешной чуб. Когда он целовал руку Ванде, чуб с челкой, как у дятла Вуди Вудпекера, падал вниз.
— Я рад, что вы приехали, дорогая, — говорил он, сжимая в ладонях руку моей начальницы.
— Мне очень ценно наше знакомство. Коллеги, это Иннокентий Георгиевич, — представила его Капралова, после чего отрекомендовала нас. Ей очень нравились церемонии в общении, и сейчас она просто млела от этого, как ей казалось, возвышенного «штиля».
— Прошу вас следовать за моим сотрудником, — предложил псевдо-Вуди Вудпекер, — для вас приготовлены лучшие места. После представления мы сможем побеседовать.
В зале публики было откровенно мало. Я начал догадываться, и мои догадки затем оправдались, что директор хотел с помощью нашего Дворца решить проблемы с наполняемостью зала. Несколько сотен детей со своими родителями, бабушками и дедушками действительно могли поправить финансовое положение шапито. Но тут же возникал вопрос: «А какой в этом интерес у Ванды?» — и тут же находился ответ: «Конечно, шкурный». Ничего невозможного в организации посещения детьми цирка не было. Нам, то есть Дворцу, нужно было лишь обосновать это посещение, то есть придумать образовательную программу или включить визит в цирк в уже существующие программы. Само по себе ничего ужасного в этом не было — то, что обычно показывают в цирке, вполне могло сопровождать образовательный процесс, но мысль о том, что это затевается, чтобы получить свой процент, была противна. Я давно догадывался, что Ванда периодически проворачивает подобные штуки, но моя совесть была чиста — я никогда не касался этих денег.
Представление было совершенно обычным: дрессированные собачки, жонглеры, гимнасты, фокусник со своей ассистенткой, боксирующий кенгуру, не захотевший выходить на арену носорог и второе отделение с традиционными тиграми.
В выступлении клоунов, по всей вероятности, не обошлось без специальных установок на наш счет. В одном из их номеров нужны были добровольцы из зала, и меня буквально вытащили на арену. Нас с несколькими мужчинами посадили на стулья, выстроенные в круг на небольшом подиуме в центре арены. Затем велели каждому положить голову на колени позади сидящему, после чего из-под нас убрали стулья. Как в какой-нибудь «Матрице», мы зависли в воздухе на радость почтенной публике, ну и, конечно, Ванде и Эльвире, но это было еще не все. Апофеозом номера стали прыгающие через нас акробаты. «Хорошо, что не прыгающие бегемоты», — подумал я, закрыв глаз во время экзекуции.