Посреди станции располагались крепкие деревянные столы со стульями, за которыми, оживлённо беседуя, сидели люди в долгополых серых халатах из плотной ткани.
Подойдя к ним поближе, Артём с удивлением обнаружил, что на висках у тех тоже были татуировки – но не птица, а раскрытая книга на фоне нескольких вертикальных чёрточек, напоминавших колоннаду. Перехватив пристальный Артёмов взгляд, один из сидевших за столом приветливо улыбнулся и спросил его:
- Приезжий? Впервые у нас?
От слова «приезжий» Артёма передёрнуло, но справившись с собой, он кивнул. Заговоривший с ним был ненамного его старше, и когда он встал, чтобы пожать Артёму руку, выпростав свою узкую ладонь из широкого рукава халата, оказалось, что и роста они приблизительно одинакового. Только сложен был тот более хрупко.
Звали его нового знакомого Данилой. Про себя он рассказывать не спешил, и было видно, что с Артёмом он решил заговорить, потому что любопытно было, что происходит за пределами Полиса, какие новости на Кольце, что слышно о фашистах и о красных...
Через полчаса они уже сидели дома у худого Данилы в одной из ютящихся между арками «квартир» и пили горячий чай, наверняка привезённый сюда окольными путями с ВДНХ. Из мебели в комнате был заваленный книгами стол, высокие, до потолка железные полки, тоже заставленные доверху толстыми томами, и кровать. С потолка свисала на проводе несильная, ватт на сорок, электрическая лампочка, освещавшая искусно сделаный рисунок огромного древнего храма, в котором Артём не сразу признал Библиотеку, стоявшую на поверхности над Полисом.
После того, как вопросы у хозяина закончились, пришёл черед Артёма.
- А почему у вас тут у половины людей татуировки на голове? – поинтересовался он.
- Ты что, про касты ничего не знаешь? – удивился Данила. – И про Совет Полиса тоже ничего не слышал?
Артём внезапно вспомнил, что кто-то (да нет же, как он мог забыть, это был тот старик, Михаил Порфирьевич, убитый фашистами) говорил ему, что в Полисе власть делят военные и библиотекари, потому что наверху раньше стояли здания Библиотеки и какой-то организации, связанной с обороной.
- Слышал! – кивнул он. – Военные и библиотекари. Ты, значит, библиотекарь?
Данила глянул на него испуганно, побледнел и закашлялся. Потом, когда его кашель, наконец, успокоился, он тихо сказал:
- Какой ещё библиотекарь? Ты библиотекаря хоть живого видел? И не советую! Библиотекари сверху сидят... Видел, какие тут у нас укрепления установлены? Ты эти вещи не путай никогда. Я не библиотекарь, а хранитель. Ещё браминами нас называют.
- Что за название такое странное? – поднял брови Артём.
- Понимаешь, у нас тут вроде кастовой системы. Как в древней Индии. Каста... Ну это как класс... Тебе красные не объясняли? Не важно. Каста жрецов, хранителей знаний – тех, кто собирает книги и работает с ними, - объяснял он, а Артём не переставал удивляться тому, что тот так старательно избегает слова «библиотекарь». - И каста воинов, которые занимаются защитой, обороной. На Индию очень похоже, там ещё была каста торговцев и каста слуг. У нас это всё тоже есть. Ну, мы между собой и называем это по-индийски. Жрецы – брамины, воины – кшатрии, купцы – вайшьи, слуги – шудры, - продолжал он. – Членом касты становишься раз и на всю жизнь. Есть особые обряды посвящения, особенно в кшатрии и брамины. В Индии это семейное было, родовое, а у нас сам выбираешь, когда тебе восемнадцать исполняется. Здесь, на Боровицкой, больше браминов, почти все. Школа наша тут, библиотеки, кельи. На Библиотеке – там особый режим, из-за транзита Красной Линии, охранять приходится, а до войны больше наших было. Теперь на Александровский Сад переместились. А на Арбатской – почти одни кшатрии, из-за Генштаба.
Услышав ещё одно шипящее древнеиндийское слово, Артём тяжело вздохнул. Вряд ли ему удастся запомнить все эти мудрёные названия с одного раза. Данила, однако, не обратил на это внимания, и продолжал рассказывать:
- В Совет, понятное дело, входят только две касты – наша и кшатрий. Мы их вообще-то просто вояками зовём, – утешительно подмигнул он Артёму.
- А почему они себе птиц этих двухголовых татуируют? – вспомнил свой вопрос Артём. – У вас по крайней мере книги - с книгами всё ясно. Но птицы?
- Тотем у них такой, - пожал плечами брамин Данила. – Это, раньше, по-моему, был дух-покровитель войск радиационной защиты. Орёл, кажется. Они ведь во что-то своё, странное верят. У нас, вообще говоря, между кастами особенно хороших отношений нет. Раньше даже враждовали.
Через штору стало видно, как на станции ослабили освещение. Наступала здешняя ночь. Артём засобирался:
- А у вас здесь гостиницы есть, чтобы переночевать? А то у меня завтра в девять на Арбатской встреча, а остаться негде.
- Хочешь – ночуй у меня, - пожал плечами Данила. – Я на пол лягу, мне не привыкать. Я как раз ужин готовить собирался. Оставайся, расскажешь, чего ещё видел по дороге. А то я, знаешь, отсюда и не выбираюсь совсем. Завет хранителей не разрешает дальше одной станции уходить.
Подумав, Артём кивнул. В комнате было уютно и тепло, да и хозяин её Артёму понравился с самого начала. Что-то у них было общее. Через пятнадцать минут он уже чистил грибы, пока Данила нарезал ломтиками свинину.
- А ты Библиотеку видел хоть раз сам? – спросил Артём с набитым ртом через час, когда они ели уже тушёную свинину с грибами из алюминиевых солдатских мисок.