- Скучно у нас здесь, наверное, - понимающе улыбнулся он Артёму. – Пойдём-ка ко мне в кабинет, Катерина нам там накроет. А мы пока хряпнем, - подмигнул он.
Сейчас та же комната с коврами и черепом выглядела совсем иначе – освещённая настольной лампой с зелёным матерчатым абажуром, она стала намного уютнее. Напряжение, неотступно преследовавшее Артёма на платформе, в лучах этой лампы бесследно рассеялось. Аркадий Семёнович извлёк из шкафа небольшую бутылку и нацедил в необычный пузатый стакан коричнево й жидкости с кружащим голову ароматом. Вышло совсем немного, на палец, и Артём уважительно подумал, что стоит эта бутылка уж точно не меньше целого ящика браги, которую он пробовал на Китай-Городе.
- Коньячок, - откликнулся на его любопытный взгляд Аркадий Семёнович. – Армянский, конечно, но зато почти тридцатилетней выдержки. Сверху, - начальник мечтательно поднял глаза к потолку. – Не бойся, не заражён, сам дозиметром проверял.
Крепости незнакомый напиток был отменной, но приятный вкус и терпкий аромат смягчали его. Глотать сразу Артём не стал, а вслед за хозяином, попытался смаковать его. Внутри медленно разлился огонь, постепенно остывая и превращаясь в приятно согревающее тепло. Комната стала ещё уютнее, а Аркадий Семёнович – симпатичнее.
- Удивительная вещь, - жмурясь от удовольствия, оценил Артём.
- Хорош, правда? Года полтора назад у Краснопресненской сталкеры совсем нетронутый продуктовый нашли, - объяснил начальник станции. – В подвальчике, как часто раньше делали. Вывеска упала, вот его никто и не замечал. Один вспомнил, что раньше ещё, до того, как грохнуло, туда иногда захаживал, вот и решил проверить. Столько лет пролежало, только лучше сделалось. По знакомству мне за сто пулек две бутылки отдал. На Китай-Городе за одну двести просят.
Он сделал ещё один маленький глоток, потом задумчиво посмотрел сквозь коньяк на свет лампы.
- Васятка принёс, - сообщил начальник. – Вася его звали, сталкера этого. Хороший был парень. Не мелочь какая-нибудь, которая у них по дрова бегает, а серьёзный парень, всё стоящие вещи приносил. Как ни вернётся сверху, первым делом ко мне шёл. Вот, говорит, Семёныч, новые поступления, - он слабо улыбнулся.
- С ним случилось что-то? – участливо спросил Артём.
- Краснопресненскую он очень любил, всё время повторял, что там настоящее Эльдорадо, - печально сказал Аркадий Семёнович. – Всё нетронутое, одна высотка сталинская чего стоит... Понятно, отчего оно там всё в целости-сохранности... Зоопарк-то всего через дорогу. Кто же туда сунется, на Краснопресненскую? Такой страх... Отчаянный он был парень, Васятка, рисковал всегда, но и зарабатывал зато. И всё же допрыгался. Утащили его в зоопарк, а напарник еле успел удрать. Давай выпьем за него, - он тяжело вздохнул и разлил ещё по одной.
Помня о небывало высокой цене коньяка, Артём запротестовал было, но Аркадий Семёнович решительно вложил пузатый стакан в его ладонь. Оскорблять память бесшабашного сталкера, добывшего этот божественный напиток, Артём не посмел.
Тем временем девушка накрыла на стол, и Артём с Аркадием Семёновичем незаметно перешли на обычный, но хорошо очищенный самогон. Мясо было приготовлено восхитительно, и под него почти прозрачная жидкость уходила на удивление легко.
- Неприятно у вас на станции, - разоткровенничался через полтора часа Артём. – Страшно здесь, гнетёт что-то...
- Дело привычки, - неопределённо покачал головой Аркадий Семёнович. – И здесь люди живут... Не хуже, чем на некоторых...
- Нет, вы не подумайте, я же понимаю, - решив, что начальник Киевской обиделся, поторопился успокоить его Артём. – Вы наверняка всё возможное делаете...Но тут такая ситуация. Все только и говорят о том, что люди пропадают.
- Брешут, - отрезал Аркадий Семёнович. Но ещё через стакан самогона признался, - Не все пропадают. Дети только.
- Мёртвые их забирают? – Артёма даже передёрнуло.
- Кто знает, кто их забирает? Я сам в мёртвых не верю. Я на своём веку мёртвых повидал, будь спокоен. Никого они никуда не забирают. Лежат себе тихо. Но там, за завалами, - Аркадий Семёнович махнул рукой в сторону Парка Победы и чуть было не потерял равновесие, - кто-то есть. Это точно. И нам туда ходить нельзя.
- Почему? – Артём постарался сфокусироваться на своём стакане, но тот всё время расплывался и уползал куда-то вверх.
- Погоди, покажу...
Начальник станции с грохотом отодвинулся от стола, тяжело поднялся и, качаясь, подошёл к шкафу. Покопавшись на одной из полок, он осторожно поднёс к свету длинную металлическую иглу с оперением с тупого конца.
- Это что? – нахмурился Артём.
- Вот и я хотел бы знать...
- Откуда вы это взяли?
- Из шеи дозорного, который правый туннель охранял. Крови всего-то ничего вытекло, а сам весь синий лежал, и пена изо рта.
- С Парка Победы пришли? – догадался Артём.
- Дьявол их разберёт, - пробормотал Аркадий Семёнович и разом опрокинул остававшиеся полстакана. – Смотри только, - добавил он, убирая иглу обратно в шкаф, - не говори никому.
- А почему вы сами никому не расскажете? Вам помогут, и люди успокоятся.
- Да никто не успокоится, разбегутся все как крысы! Сейчас уже бегут... Не от кого тут обороняться, врага никакого нет. Не видно его, потому и страшно. Ну и покажу я им эту иглу, и что? Думаешь, всё разрешится? Смешно! Все слиняют, гады, одного меня здесь оставят! А какой я начальник станции без населения? Капитан без корабля! – он повысил голос, но дал петуха и замолчал.
- Аркаша, Аркаша, не надо так, всё хорошо... – девушка испуганно присела рядом с ним, гладя его по голове, и Артём сквозь туман с сожалением понял, что дочерью она начальнику вовсе не приходилась.
- Все, ссуки, бегут! Как крысы с корабля! Один останусь! Но не сдамся! – не утихал тот.
Артём через силу встал и нетвёрдо зашагал к выходу. Охранник у дверей щёлкнул себя пальцем по горлу, вопросительно кивнув на помещение.