Он попытался оглядеться по сторонам, но вокруг стоял абсолютный, чернильный мрак. Однако неподалёку кто-то был. Вот уже полчаса, как Артём пришёл в себя и, затаив дыхание, подслушивал странный разговор. У него постепенно начинало рождаться понимание того, куда он попал.
- Он шевелится, я слышу, - раздался хриплый голос, - я зову командира. Командир делает допрос.
Что-то прошуршало и стихло. Артём попробовал пошевелить ногами. Они тоже оказались скручены проволокой. Он попытался перекатиться на другой бок и уткнулся во что-то мягкое. Послышался протяжный, полный боли стон.
- Антон! Это ты? – прошептал Артём.
Ответа не последовало.
- Ага... Противники Великого червя очнулись... – насмешливо отметил кто-то в темноте. – Лучше бы уж вы в себя не приходили.
Это был тот самый надтреснутый мудрый голос, который последние полчаса неторопливо вёл повествование о Великом черве и сотворении жизни. Сразу становилось ясно, что его обладатель отличается от остальных жителей станции: вместо причудливых рубленых фраз он говорил обычными, разве чуть напыщенными предложениями, да и тембр у него был вполне человеческий, не то что у других.
- Кто вы? Отпустите нас! – с трудом ворочая языком, прохрипел Артём.
- Да-да. Именно так все и говорят. Нет, к сожалению, куда бы вы ни направлялись, ваше странствие окончено. Запытают и зажарят. А что поделаешь? Дикари... - равнодушно ответил голос из темноты.
- Вы... тоже в плену? – догадался Артём.
- Мы все в плену. Как раз вас сегодня освобождают, - хихикнул его невидимый собеседник.
Антон снова застонал, завозился на полу, промычал что-то невнятное, но в сознание так и не пришёл.
- Да что это мы с вами в темноте сидим? Прямо как пещерные люди!
Чиркнула зажигалка и огненное пятно осветило лицо говорящего – длинную седую бороду, грязные, спутавшиеся волосы, и серые насмешливые глаза, теряющиеся в сети морщин. На вид ему было не меньше шестидесяти лет. Он сидел на стуле по другую сторону железной решётки, которая разбивала комнату надвое. На ВДНХ тоже была такая: называлась она странно – «обезьянник», хотя обезьян Артём видел только в учебниках по биологии и детских книжках. На самом деле помещение использовалось как тюрьма.
- Никак не могу к чёртовой темени привыкнуть, приходится этой дрянью пользоваться, - посетовал старик, прикрывая глаза. – Ну, и зачем вы сюда полезли? С той стороны места, что ли, не хватает?
- Послушайте, - не дал договорить ему Артём. – Вы же свободны... Вы же можете нас выпустить! Пока не вернулись эти людоеды! Вы же нормальный человек...
- Разумеется, могу, - отозвался тот. – И уж конечно, не стану. С врагами Великого червя у нас никаких сделок.
- Какой ещё Великий червь? Да о чём вы говорите?! Я про него даже не слышал никогда, не то что быть его врагом...
- Неважно, слышали вы про него или нет. Вы пришли с той стороны, оттуда, где живут его враги, значит вы можете быть только лазутчиками, - насмешливое дребезжание в голосе старика сменилось стальным лязгом. – У вас огнестрельное оружие и фонари! Чёртовы механические игрушки! Машины для убийства! Какое ещё доказательство нужно, чтобы понять, что вы – неверные, что вы – враги жизни, враги Великого червя? – он вскочил со своего стула и подошёл к решётке. – Это вы и такие как вы виноваты во всём!
Старик потушил перегревшуюся зажигалку и в наступившей темноте стало слышно, как он дует на обожжённые пальцы. Затем зазвучали новые голоса – шипящие и леденящие кровь. Артёму стало страшно. Он вспомнил о Третьяке, убитом отравленной иглой.
- Пожалуйста! – горячо зашептал он. – Пока ещё не поздно! Ну зачем вам это?
Старик ничего не отвечал. Через минуту помещение наполнилась звуками – шлепками необутых ног по бетону, хриплым дыханием, свистом втягиваемого сквозь ноздри воздуха. Хотя Артём и не видел никого из вошедших, он чувствовал, что их здесь было несколько, и все они внимательно изучали их – разглядывая, обнюхивая, слушая, как громко, на всю комнату колотится сердце у него в груди.
- Люди огня. Пахнет порохом, пахнет страхом. Один – запах станции с той стороны. Другой – чужой. Один, другой – враги, - прошипел наконец один из них.
- Пусть Вартан делает, - распорядился другой голос.
- Зажги огонь, - потребовал кто-то.
Снова чиркнула зажигалка.
В комнате, кроме старика, в руке которого трепыхался огонёк, стояли трое обритых дикарей, прикрывавших ладонями глаза. Одного из них – коренастого и бородатого – Артём уже видел сегодня. Другой показался ему тоже странно знакомым. Глядя Артёму прямо в глаза, он сделал шаг вперёд и оказался прямо у решётки. От него пахло не так, как от остальных – Артём уловил приставший к этому человеку еле заметный смрад разлагающейся плоти. Отвести взгляд от его глаз не получалось – как две воронки, он закручивали весь мир вокруг себя и затягивали внутрь. Артём вздрогнул – он понял, где видел это лицо раньше. Это был то самое существо, которое напало на него ночью на Киевской.
Артёма охватило странное чувство – похожее на паралич, которым сковало его тело от укола ядовитой иглы, оно полностью обессилило его разум. Мысли остановились и он застыл, покорно раскрыв своё сознание этому похожему на человека существу, который молча пожирал его глазами.
- Через люк... Люк открытым остался... За мальчиком пришли. За сыном Антона. Которого украли ночью. Я во всём виноват, я ему вашу музыку слушать разрешил, через трубы... ...По дрезине залез. Больше никому не сказали. Вдвоём пришли. Не закрыли... – послушно отвечал Артём на вопросы, которые сами собой возникали у него в голове.
Сопротивляться или утаивать что-либо от беззвучного голоса, требовавшего от него отчёта, было невозможно. За минуту допрашивавший Артёма узнал от него всё, что его интересовало. Он кивнул и отступил. Огонь погас. Медленно, словно чувствительность к затёкшей во сне руке, к Артёму начало возвращаться ощущение контроля над собой.