- Что это? – удивился тот.
- Узнаёшь? – с надеждой спросил он. – Посмотри получше. Это не моя мать? Ты же видел её, когда она меня тебе отдала.
- Артём...- Сухой грустно улыбнулся. – Я и лица-то её почти не видел. Там темно очень было, а я всё на крыс смотрел. Не помню я её совсем. Тебя хорошо запомнил, как ты тогда меня за руку схватил и совсем не плакал, а её – нет. Извини.
- Спасибо. Прощай, - Артём совсем было хотел сказать «папа», но в горле встал ком. – Может, ещё встретимся...
Он натянул противогаз, нагнулся, проскользнул под занавесом, и побежал вверх по расшатанным ступеням эскалатора, бережно прижимая к груди помятую фотографию.
Глава 20
Эскалатор казался просто бесконечным.
Ступать по нему приходилось медленно и очень осторожно, ступени скрипели и стучали под ногами, а в одном месте неожиданно подались вниз, так что Артём еле успел отдёрнуть ногу. Повсюду валялись замшелые обломки крупных веток и небольшие деревца, которые занесло сюда, наверное, ещё тогда, может быть, взрывом. Стены поросли вьюнком и мхом, а сквозь дыры в пластиковом покрытии боковых барьеров виднелись заржавленные части механизма. Сверху дул ветер – Артём ощущал его прикосновение даже через защитный костюм.
Назад он ни разу не оглянулся.
Вверху всё было черно. Ничего хорошего это не предвещало: павильон станции мог обвалиться, и неизвестно ещё, сможет ли он пробраться сквозь завалы. Другим возможным объяснением была безлунная ночь. В этом тоже мало хорошего: при слабой видимости наводить огонь ракетной батареи было бы непросто.
Но чем меньше оставалось до конца эскалатора, тем лучше становились видны бледные блики на стенах и пробивающиеся сквозь щели тонкие лучики. Выход в наружный павильон был действительно перекрыт, но не камнями, а поваленными деревьями. Через несколько минут поисков Артём обнаружил среди них узкий лаз, через который он еле-еле смог протиснуться.
В крыше вестибюля зияла огромная, почти во весь потолок, пробоина, через которую внутрь падал бледный лунный свет. Пол был тоже завален сломанными ветвями и даже целыми деревьями, образовывавшими настоящий настил. У одной из стен Артём заметил несколько странных предметов – утопающих в хворосте больших, в человеческий рост кожистых тёмно-серых шаров. Выглядели они неприятно, и подходить к ним ближе Артём побоялся. На всякий случай выключив фонарь, он вышел на улицу.
Верхний вестибюль станции стоял посреди скопления развороченных остовов киосков и некогда изящных лёгких торговых павильонов. Впереди виднелось громадное здание странной вогнутой формы, одно из крыльев которого было наполовину снесено. Артём осмотрелся: Ульмана и его товарища нигде не видно, должно быть, они всё ещё были в пути. У него оставалось немного времени, чтобы изучить окрестности.
На секунду затаив дыхание, он прислушался, пытаясь уловить раздирающий душу вопль чёрных. Ботанический Сад находился не так далеко отсюда, и Артём не мог понять, почему эти твари до сих пор не добрались до их станции по поверхности.
Всё было тихо. Где-то вдалеке подвывали собаки, но их вой звучал совсем по-другому – он был жалобный, безмозглый. Встречаться с ними Артём, правда, тоже не хотел: если им удалось выжить на поверхности все эти годы, что-то должно было их отличать от привычных собак, которых держали жители метро.
Отойдя чуть дальше от входа на станцию, он обнаружил ещё одну странность: павильон опоясывала неглубокая, грубо прорытая канава. Её заполняла странная тёмная жидкость, издававшая такой сильный и едкий запах, что Артём чувствовал его отголосок даже в противогазе. Перепрыгнув через канаву, он подошёл к одному из киосков и заглянул внутрь.
Тот был совершенно пуст. На полу валялось битое бутылочное стекло, всё остальное было собрано подчистую. Он обследовал ещё несколько других ларьков, пока не нашёл один, обещавший быть интереснее остальных. Внешне он напоминал крошечную крепость: это был куб, сваренный из толстых листов железа, с совсем крохотным окошком из зеркального стекла. Вывеска над окном гласила «Обмен валюты».
Дверь была заперта на необычный замок, который, видимо, отпирался не ключом, а правильной цифровой комбинацией. Подойдя к окошку, Артём попытался открыть его, но у него ничего не вышло. Зато он заметил, что на подоконнике было что-то написано. Укреплённый киоск заинтриговал его, и, забыв об осторожности, Артём зажёг фонарь.
Он с трудом смог прочитать корявые, как если бы их выводили левой рукой, буквы: «Похороните по-человечески. Код 767». И как только он понял, что это могло означать, как в вышине раздалось гневное верещание. Артём сразу узнал его: точно так же кричали летающие чудовища над Калининским.
Он поспешно потушил фонарь, но было поздно: клич послышался снова, теперь прямо над его головой. Артём судорожно огляделся по сторонам, ища, куда спрятаться. Пожалуй, единственным выходом было проверить его догадку.
Нажав кнопки с цифрами в нужной последовательности, он потянул ручку на себя. Мысль оказалась верной: внутри замка раздался глухой щелчок и дверь трудно поддалась, дьявольски скрипя ржавыми петлями. Артём пролез внутрь, заперся и снова включил свет.
В углу, привалившись спиной к стене, на полу сидела усохшая мумия женщины. В одной руке она сжимала толстый фломастер, в другой – пластиковую бутылку. Обклеенные линолеумом стены были сверху донизу исписаны аккуратным женским почерком. Сквозь толстое стекло окошка просматривалось пространство перед входом на станцию. На полу валялась пустая пачка из-под таблеток, яркие обёртки от шоколада, железные банки из-под газировки, а в углу стоял приоткрытый сейф. Трупа Артём не испугался, только ощутил, как тёплой волной накатила жалость к неизвестной девушке. Ему почему-то показалось, что это непременно должна быть именно девушка.
Снова послышался крик летучей бестии, а потом на крышу обрушился мощный удар, от которого киоск заходил ходуном. Артём упал на пол, выжидая. Атаки не повторялись, визг раздосадованной твари стал отдаляться, и он решился встать на ноги. По большому счёту, он мог прятаться в своём укрытии сколько угодно – ведь оставался же в неприкосновенности труп девушки всё это время, хотя охотников полакомиться им вокруг наверняка хватало. Можно было, конечно, попытаться убить или хотя бы ранить чудовище, но тогда пришлось бы выходить наружу. А если он промахнётся, или бестия окажется покрыта бронёй, на открытой местности второго шанса ему уже не представится. Разумнее будет дождаться Ульмана. Если тот ещё жив.