- Интересно, как она выдержала, – пробормотал он.
- Не хотели ломать, наверное, - предположил Павел. – Ценная инфраструктура всё-таки. – Раньше она ведь ещё на четверть выше была, и сверху был шпиль острый. А сейчас, видишь? - почти сразу за смотровой площадкой обрывается.
- Да зачем им её щадить - им уже не всё равно было? Я вот боюсь, чтобы как с Кремлём не вышло...- засомневался Ульман.
Проехав через ворота за стальные прутья ограды, машина подъехала к самому основанию телебашни и остановилась. Ульман взял прибор ночного видения, автомат, и спрыгнул на землю. Через минуту он дал им отмашку: всё спокойно. Павел тоже вылез из кабины, и, открыв заднюю дверцу, принялся выволакивать наружу рюкзаки со снаряжением.
- Сигнал через двадцать минут должен быть, - сказал он.
- Попробуем отсюда поймать, - Ульман нашёл ранец с рацией и начал собирать из составных секций длинную полевую антенну.
Вскоре ус рации достигал уже шести метров в длину и лениво раскачивался на несильном ветру. Усевшись на передатчик, боец приложил к голове наушник с микрофоном и стал вслушиваться. Потянулись долгие минуты ожидания.
На несколько секунд над ними возникла тень «гарпии», но, выписав пару кругов, чудище скрылось за домами – видимо, одной стычки с вооружёнными людьми ему хватило для того, чтобы запомнить опасного врага и научиться остерегаться его.
- А как они вообще выглядят, эти чёрные? Ты же у нас по этой части специалист, – спросил у Артёма Павел.
- Страшно очень выглядят. Как... люди наоборот, - попытался описать тот. – Полная противоположность человека. Да уже из самого названия ясно: чёрные – они и есть чёрные.
- Надо же... И откуда они взялись? Ведь никто о них раньше и не слышал. Что у вас об этом говорят?
- Мало ли о чём в метро никогда не слышали, - Артём поспешил перевести разговор на другую тему. – Вот про людоедов с Парка Победы раньше хоть кто-нибудь знал?
- Это правда, - оживился водитель. – Людей с иголками в шее находили, а кто это делал, сказать никто не мог. А что поделаешь? Метро! Это надо ведь, бред какой – Великий червь! Но эти ваши чёрные всё-таки откуда...
- Я его видел, - перебил его Артём.
- Червя? – недоверчиво спросил тот.
- Ну, или что-то похожее на него. Может быть, поезд. Огромное, ревёт так, что уши закладывает. Разглядеть как следует не успел – он мимо промчался.
- Нет, поезд это не может быть... На чём они ездить будут? На грибах? Поезда от электричества работают. Это знаешь, что напоминает? Буровую установку.
- Почему? – опешил Артём.
Про буровые установки он слышал, но мысль, что Великий червь, грызущий новые ходы, про которые говорил Дрон, может оказаться такой машиной, ему в голову раньше не приходила. И разве вся вера в Червя не строилась на отрицании машин?
- Ты только Ульману про буровую установку не говори, и полковнику тоже - они меня все помешанным из-за неё считают, - попросил его Павел. – Дело вот в чём. Я раньше в Полисе информацию собирал, выслеживал всяких шпиков, короче – занимался диверсантами и внутренней угрозой. И как-то раз мне попался один старичок, который всё уверял, что в одном закутке в туннеле рядом с Боровицкой всё время шум слышно, как будто за стеной буровая машина работает. Я бы конечно его самого сразу в сумасшедшие определил, но он раньше был строителем и в таких штуках разбирался.
- И кому может понадобиться там копать?
- Понятия не имею. Старик всё бредил, что какие-то злодеи хотели туннель к реке прокопать, чтобы весь Полис смыло, а он их планы, вроде как, подслушал. Я сразу кого надо предпупредил, но только мне никто не поверил. Я этого старичка бросился искать, чтобы в качестве свидетеля им предъявить, но он как нарочно куда-то запропастился. Может, провокатор. А может, - Павел осторожно посмотрел на Ульмана и понизил голос. – Он действительно слышал, как военные что-то секретное роют. И старичка моего заодно зарыли, чтобы меньше слушал, что за стенкой творится. Ну, я с тех пор и ношусь с идеей о буровой установке, но меня из-за этого только за психа держат. Чуть стоит чего сказать – сразу насчёт установки подкалывать начинают.
Он замолчал, испытующе глядя на Артёма – как тот отнесётся к его истории? А Артём честно пытался понять, возможно ли такое, и чем больше он вспоминал речи жреца, странные обычаи дикарей и...
- Ничего нет, пустой эфир! – зло бросил подошедший Ульман. – Ни черта не ловит. Надо выше подниматься. Наверное, они слишком далеко, и с земли не берёт.
Артём и Павел тут же засобирались. Думать о других объяснениях тому, почему группа Мельника не выходит на связь, никто не хотел. Ульман раскрутил по секциях антенну, убрал рацию в рюкзак, взвалил на плечо пулемёт и первым зашагал к застеклённому вестибюлю, который прятался за могучими опорами телебашни. Павел вручил один баул Артёму, сам взял ранец и винтовку, хлопнул дверцей машины, и они пошли вслед за Ульманом.
Внутри было тихо, грязно и пусто. Было видно, что люди однажды бежали отсюда впопыхах и уже больше никогда не возвращались. Луна удивлённо заглядывала скозь битые пыльные стекла на перевёрнутые скамейки, разбитую стойку кассы, пост милиции с остатками забытой в спешке фуражки, разломанные турникеты на входе, освещала выведенные по трафарету инструкции и предостережения для посетителей телебашни.
Включили фонари и, немного поискав, нашли выход на лестницу. Никчемные лифты, которые раньше могли доставить людей наверх меньше чем за минуту, стояли на первом этаже с дверями, раскрытыми бессильно, как челюсть паралитика. Теперь предстояло самое сложное: Ульман объявил, что подниматься придётся на высоту в триста с лишним метров.
Первые двести ступеней дались Артёму легко – за недели странствий по метро ноги привыкли к нагрузкам. На триста пятидесятой стало пропадать ощущение, что он продвигается вперёд. Винтовая лестница неутомимо бежала вверх, никакой разницы между этажами не ощущалось, да и были ли тут какие-то этажи, он не знал. Внутри башни было сыро и холодно, взгляд соскальзывал с голых бетонных стен, редкие двери были распахнуты настежь, открывая вид на брошенные аппаратные.