Он тряхнул головой, выкидывая из неё эти глупые, никчемные, парализующие мышцы и рассудок мысли, но они словно выпустили распорки, только укрепились от этого проявления слабости в его голове, и мешали всё сильнее. И тогда, то ли от страха из-за того неведомого, злого, враждебного, что собиралось, сгущалось за его спиной, то ли чтобы доказать себе, что он всё-таки перемещается, движется, он метнулся вперёд с утроенной силой. И еле успел остановиться, шестым чувством угадав впереди себя препятствие и чудом не налетев на него.
Осторожно ощупав руками холодное ржавое железо, торчащие из резиновых прокладок стеклянные осколки, стальные блины колёс, он узнал в загадочной преграде поезд. Состав, кажется, был заброшен, во всяком случае, вокруг ничего слушно не было. Вспомнив страшный рассказ Михаила Порфирьевича, внутрь подниматься Артём не стал, и вместо этого прошёл вдоль поезда, прижимаясь к стене туннеля. Когда состав наконец закончился, он вздохнул с облегчением и заспешил дальше, снова перейдя на бег.
В темноте это было действительно трудно, но ноги приноровились, и он бежал, бежал, пока вдруг где-то впереди и чуть сбоку не засиял красноватый свет костра.
Это было непередаваемое облегчение – знать, что он находится в реальном мире, и рядом с ним есть настоящие люди, неважно, как они настроены по отношению к нему, пусть это будут убийцы, воры, сектанты, революционеры, не имеет значения, главное, что это были подобные ему создания из плоти и крови. Он ни на секунду не сомневался, что у них он сможет найти убежище и укрыться от незримого огромного существа, что хотело задушить его; или, может, от собственного взбесившегося разума?
Перед ним предстала настолько странная картина, что он не мог с уверенностью сказать, вернулся ли он в действительность, или скитается всё ещё по закоулкам собственного сознания.
На станции Полянка, а это могла быть только она, горел всего один костёр, несильный, наверное, но больше никаких источников света здесь не было, и поэтому он казался ярче, чем электрические лампы на Павелецкой. У костра сидели два человека, один спиной, другой лицом к нему, но ни один из них не заметил и не услышал Артёма, они словно были отделены от него невидимой стеной, изолировавшей их от внешнего мира.
Вся станция, сколько её видно было в свете костра, была завалена невообразимым разнообразным хламом, можно было различить очертания сломанных велосипедов, автомобильных покрышек, остатками мебели и какой-то аппаратуры, высилась гора макулатуры, из которой сидящие время от времени брали стопку газет, или книгу, и подбрасывали в костёр. Прямо перед огнём стоял на подстилке чей-то белый гипсовый бюст, а рядом с ним уютно свернулась кошка. Больше здесь не было ни одной души.
Один из сидящих что-то неспеша рассказывал другому. Приблизившись, Артём начал разбирать:
- Вот ведь муссируют слухи про Университет... Совершенно ошибочные, между прочим. Это всё отголоски древних мифов о Подземном Городе в Раменках. Тот, что был частью Метро-2. Но, конечно, нельзя ничего с полной уверенностью отрицать. Здесь вообще ничего нельзя говорить с полной уверенностью. Империя мифов и легенд. Метро-2 было бы, конечно, главным, золотым мифом, если бы о нём знало больше людей. Взять хотя бы веру в Невидимых Наблюдателей!
Артём подошёл к ним совсем близко, когда тот, что сидел к нему спиной, сообщил своему собеседнику:
- Там кто-то есть.
- Конечно, - покивал головой второй.
- Можешь присесть с нами, - сказал первый, обращаясь к Артёму, но не поворачивая к нему своей головы. – Всё равно дальше сейчас нельзя.
- Почему? – забеспокоился Артём. – Там что, кто-нибудь есть, в этом туннеле?
- Ну разумеется, никого. Кто туда сунется? Туда ведь сейчас нельзя, я же говорю. Так что садись, - терпеливо пояснил сидящий спиной.
- Спасибо, - Артём сделал несмелый шаг вперёд и сел напротив бюста.
Им было уже за сорок. Один – седеющий, в квадратных очках, второй – светловолосый, худой, с небольшой бородкой. Одеты оба были в старые ватники, подозрительно несоответствовавшие их лицам. Они курили, вдыхая дым через тонкий шланг из похожего на кальян приспособления, от которого шёл кружащий голову аромат.
- Как зовут? – поинтересовался светлый.
- Артём, - механически ответил он, занятый изучением этих странных людей.
- Артём его зовут, - передал светлый второму.
- Ну это-то понятно, - откликнулся тот.
- Я – Евгений Дмитриевич. А это – Сергей Андреевич, - представился светловолосый.
- Может, не стоит так официально? – усомнился Сергей Андреевич.
- Нет, Серёж, раз уж мы с тобой дожили до этого возраста, надо пользоваться. Статус там и всё такое, - возразил Евгений Дмитриевич.
- Ну и что дальше? – спросил тогда Сергей Андреевич у Артёма.
Вопрос прозвучал очень странно, словно он требовал продолжения, хотя никакого начала не было, и Артёма это сильно озадачило.
- Ну, Артём и Артём, но это ещё ничего не значит. Где живёшь, куда идёшь, во что веришь, во что не веришь, кто виноват, и что делать? – объяснил мысль Сергея Андреевича светловолосый.
- Как это тогда, помнишь? – сказал вдруг непонятно к чему Сергей Андреевич.
- Да-да! – засмеялся Евгений Дмитриевич.
- На ВДНХ живу... жил раньше, во всяком случае, - нехотя начал Артём.
- Как это... Кто положил сапог на пульт управления? - усмехнулся светловолосый.
- Да! Нет больше никакой Америки! – ухмыльнулся Сергей Андреевич, снимая очки и разглядывая их напросвет.
Артём опасливо посмотрел на них ещё раз. Может, надо просто уйти отсюда, пока не поздно? Но то, о чём они говорили, прежде чем заметили его, удерживало его у этого костра.
- А что вы говорили про Метро-2? Вы простите, я подслушал немного, - признался он застенчиво.