— Котяра, — мурлыкнула Арна, — ты плохо считаешь. Двенадцать пассажирских мест потребуется для нашей команды. Я остаюсь с тобой и этой Парисой.
Я взял волчицу за подбородок и посмотрел в ее невероятно синие глаза. Боже, как она красива. Жаль, что я не оборотень, очень жаль. Жаль, что волчица мне просто нравится.
— Арна, — улыбнулся я, — ты кое-что забыла. Я могу многое сказать. Например, что силой вырваться с острова невозможно, что двоим проскользнуть легче, чем троим, и так далее. Но я скажу тебе другое. Я лучший боец, чем ты, я ее одну здесь не брошу. А самое главное — если двое обречены, то третьему гибнуть с ними за компанию совершенно не обязательно. Приди в себя, мастер-охотник. Хватит распускать сопли. Тебя погань хоть чему-нибудь научила? Тем более что подыхать я пока не собираюсь. Придумаю что-нибудь. Есть один слабенький вариант.
Глаза в глаза. Молчание.
— Не вздумай умереть, котяра, — волчица сжала меня в своих объятиях, — помни: теперь только ты моя семья. Если ты уйдешь, то я и там тебя найду. Тебе не поздоровится, Влад, запомни это. Я тебя найду и второй раз убью. Помни! Кстати, сбереги ее. Ты один из сильнейших охотников гильдии и сможешь это сделать. Подумать только, я говорю эти слова одному дерзкому котенку. Ты прав. Ты гораздо лучше меня, и нет смысла погибать троим. Я иду завтракать.
Арна вышла из комнаты. А завтракать ты могла бы и здесь. Зачем в твоих глазах стоят слезы? Мы прорвемся, волчица, никуда я не денусь.
— Я всегда знал, — проговорил Макс, — что все охотники слегка сумасшедшие. Я был неправ. Вы полностью больные на всю голову! Если бы я оставил своего друга одного на поле боя против множества врагов, то бросился бы на меч. Нельзя так поступать.
— Макс, — улыбнулся я, — ты еще здесь? А кто должен весело отмечать со своими подчиненными получение этой ночью крупной суммы и утирание носа Бодрячку? Кстати, мы и любимых женщин можем оставлять в погани и с расстояния радостно видеть, как твари, окружившие обреченную жертву, становятся пеплом вместе с ней. Макс, — я притянул к себе рыцаря, — а знаешь, почему мы с радостью смотрим на это? Да потому, что любимая умерла, а не стала кем-то еще: она всего лишь умерла и теперь не мучается. Работай, Макс.
Я смотрел на шхуну, которая в багровом свете заходящего Хиона отошла от причала. Через две недели этот корабль прибудет в султанат Айра. Как я и предполагал, порт закрыли на три дня, пока не провели проверки всех приезжих. Я хмыкнул, вспоминая мастер-класс, который я провел среди посвященных в некоторые нюансы дела. В комнате тогда находилась вся моя команда и Макс.
— Объясняю на пальцах, — начал я. — Сейчас трясут кварталы, которые примыкают к гавани. Там легче всего спрятаться — это темные так думают. Через день или два доберутся и до нас. Кроме проверки на некие ушки наверняка вам будут задавать один вопрос, ответ на который не допускает двойного толкования. Слишком много разумных нужно проверить и в кратчайший срок. Пошлостей вроде: ты знаешь что-нибудь о разрушении Восточного замка, — спрашивать не будут. Все знают и наговорят такого, что Проклятому станет тошно. Приплетут еще участие в этом деле тещи и соседа, который уже полгода не отдает долг. Мол, наверняка он это сделал. Лично я бы спрашивал так: ты участвовал в разрушении Восточного замка? А теперь я скажу самое главное: разумника легко можно обмануть правдой. Арна, не зевай, не все имеют твою подготовку, тем более что тебя я лично натаскивал. Обманывается разумник частичной правдой, обманывается. Вы должны сами верить в то, что говорите, и никаких проблем не будет. Приведу пример. Венир, ты участвовал в налете на замок?
— Нет, — ответил мне кот.
— А ты участвовал в разрушении Восточного замка? — поинтересовался я.
— Нет, — ответил мой ученик.
— Врешь, — вздохнул я. — Профу я вставлю пистон. Ты вливал свою силу в алтарь, из которого потом и были заряжены камни. Ты знаешь об этом и считаешь себя причастным к налету. Я сейчас по-другому сформулирую свои вопросы. Ты участвовал в наполнении камней сырой силой из алтаря, которую я и проф могли использовать как угодно?