Метро-2021
Целоваться с Люськой было одно удовольствие. Нежные, пухлые губы были еще и сладкими, потому что она очень любила леденцы. Вечно сосала что-то или грызла. Лешка стыдил ее: « - если так трескать леденцы у тебя к тридцати годам зубов не останется!».
- Отстань! Огрызалась Люда: - Не твоя забота, вставлю челюсть. Как у бабушки!
Они смеялись. Вообще с Люськой ему было хорошо: легкая, веселая, отличная подруга жизни. И хотя они оба студенты, он уже начинал задумываться…. Может, она и правда, та самая «ПОДРУГА»?
Хотя…об этом думать еще рано.. второй курс! А пока они учатся в одной группе и у них студенческий роман. Правда, Люда оказалась на удивление старомодной: ничего такого – только поцелуи. И Лешка терпел… уважал ее позицию.
Они жили на разных концах Москвы, после занятий приходилось разъезжаться в противоположные стороны. А как тут разъедешься когда тебя, как магнитом, неудержимо тянет к этим губам…
В будни надо было заниматься. «Отрывались» они накануне выходных: до ночи слонялись по городу, болтали, смеялись и целовались… целовались…
- Леш, пора. Сейчас уже метро закроется. Упустим последний поезд. Мне мать голову оторвет.
- Да, пора..
Он с сожалением последний раз целует подругу и они разбегаются на разные платформы. Люсин поезд приходит раньше, Алексей слышит его прощальный грохот. Вздохнув, заглядывает в темный тоннель. Как-то там... подозрительно темно. Или последнего поезда в его сторону не будет?
Порыв в лицо теплого воздуха с запахом металла и резины дает ему понять, что опасения напрасны. Издалека начинает доноситься гул.
Один на перроне он с нетерпением переминается на платформе. Усталость берет свое, ему очень хочется спать.
Наконец, из тоннеля показывается поезд. И усталость от удивления… исчезает. Всего три вагона. Два темные, только в первом горит свет. Там сидит всего одна пассажирка. Вагоны пыльные.. как будто простояли в депо немытыми сто лет.
- Парень, садись, не бойся! Последний рейс! В прямом и переносном смысле слова! Сейчас в депо и на металлолом. Отъездились вагончики!
Это кричит ему из открытой двери кабины «невидимый» машинист. Дверь в кабину захлопывается. Поезд дает гудок. Лешка прыгает в вагон. Поезд трогается.
Плюхнувшись на лавку Алексей оглядывается… И правда, вагон очень древний. Мягкие диваны еще с пружинами, потрескавшийся дермантин, старые светильники.. Интересно, сколько же лет этому «антиквариату»?
Он продолжает рассеянно огладывать вагон: подслеповатые круглые светильники, горящие через одного, еле рассеивают кромешную тоннельную тьму. На стенах видны дырки от шурупов, на которых, видимо, раньше висели схемы метрополитена. И только напротив он видит одну-единственную, сохранившуюся под стеклом. Странная схема… Она какая-то очень древняя…Бумага под стеклом от времени пожелтела, станций мало…И они, соединенные линиями тоннелей, как-то совсем не похожи на привычную современную «паутину». Впрочем, почти засыпающему от усталости Леше уже наплевать на окружающий мир. Ему хочется одного: поскорей добраться до дома и спать… спать… Он полусонно, бесцельно водит глазами по вагону, опасаясь уснуть и проехать свою станцию.
В его поле зрения попадает единственный пассажир: женщина, которую он увидел на перроне. Ничего особенного: женщина средних лет с широким, напоминающим картофелину, лицом и маленькими, как буравчики, карими глазами.
« - Некрасивая. Наверное, она очень несчастлива в любви» почему-то вдруг проносится у него в голове.
Женщина, видно почувствовав, что на нее смотрят, повернула голову и посмотрела на Лешу со страхом. Это удивило его. Впрочем.. Мало ли какие мысли бродят у людей в голове? Может, ей страшно с незнакомцем вдвоем в пустом вагоне. Но женщина была одета как-то странно…старомодное коричневое непонятное пальто. Старые стоптанные сапоги. Но мало ли фриков ездят в метро?
И тут погас свет. Поезд, визгливо затормозив, встал в тоннеле. Леша был не из пугливых. И на последнем поезде он ездил уже не раз. Но как-то в этот раз заволновался… И эта полная, непроглядная темнота…
К счастью, ожил динамик. Видимо, вагон, и правда, был таким старым, что оборудование уже почти не работало. Голос машиниста был слышен а слов разобрать было нельзя.
Наступила тишина. Только в кабине машиниста громко щелкали переключатели.