Вместо отвела мужик спрыгнул с перрона. Лешка за ним не пошел. Ноги отказывались ему служить. От надвигающегося страха его парализовало.
Откуда-то из тоннеля послышалось сопение, потом урчание, потом противно запахло бензином и раздался мощный рев двигателя. Около перрона «нарисовалось» ржавое, дребезжащее металлическое «чудовище», за рулем которого восседал уже знакомый Алексею мужик.
Он поманил Леху рукой и что-то ему прокричал. Слова потонули в реве мотора. Леха молчал, тупо глядя на мужика, не в состоянии двинуться с места.
Мужик махнул рукой и заглушил двигатель. Стало, наконец, слышно, что он говорит:
- Парень иди садись. На этой лавке ты точно никуда не уедешь.
- А… кто была эта женщина?
Вдруг спросил Алексей.
Видимо, его мозг, ища выход из положения, зацепился за последнюю известную деталь, силясь получить дополнительную информацию и потянуть время.
- Баба эта… эта наша Глаша.
- Какая.. Глаша?
- Ну, была у нас такая…в метрострое маляром работала. Несчастная любовь у ей случилась. Влюбилась тут в одного…А он и нашим и вашим. Начал ей голову морочить: то люблю, то – не люблю. Мы ему говорим: «- Хорош над девкой издеваться. И так ее жизнь обделила, да еще и ты ей горюшка в котомку набить хочешь?». В общем, отмутузили его .. надавали слегка, чтоб отстал. Вот как раз на этой станции. Ну, он заявление на увольнение подал и больше мы его и не видели..А Глафира через неделю – того…
- Чего – того? Заерзал на лавке Лешка.
- Под поезд бросилась, вот чего. Но ты не боись. Если она тебе показалась, значит добрый знак. Она хорошая, добрая.
- Значит это… призрак? Холодея, переспросил Алексей.
- Ага. Да чего ты испугался? Нашел, чего бояться! Тут, брат и пострашнее… мужик осекся: - Так ты едешь или нет?!
- Не поеду! Вдруг решился Алексей: - Я лучше по лестнице вверх полезу! Она меня на поверхность точно выведет!
- Да что ты говоришь?! Скривился мужик: - А ты по ней лазал?! Ну, иди, попробуй! Посмотрим, как далеко залезешь! Она там для вида стоит! Даже до середины не доходит!
- А как же вы наверх поднимаетесь?
Вместо ответа мужик вздохнул, слез с дрезины и снова сел на скамейку рядом с Лешей.
- Куришь?
- Нет.
- И правильно делаешь. А я вот пристрастился.. надо бы бросить.. а все никак…
Он закурил, задумчиво пустив дым в бетонный потолок.
- Меня, кстати, Прохор звать. А тебя?
- Алексей.
- Лешка, значит. Ну, будем, знакомы, Лешка.
Шершавая натруженная мужская ладонь крепко пожала руку Лешке.
- А ты молодец, даже не ойкнул. Сильная рука. Занимаешься чем?
- Боксом.
- Спортсмен, значит.. дважды молодец.
- Слышь, дядя. Повернулся к нему Алексей, сузив глаза: - Ты мне тут давай ..кончай зубы заговаривать! Что это за поезд был такой? С привидением? И без машиниста? Что тут у вас за фигня творится? И что это вообще за станция? С которой можно только на твоем «драндулете» выбраться? И вообще.. а ты сам-то живой?
- Ну ты даешь!!! Мужик захохотал так, что слезы брызнули у него из глаз: - А где ты видел, чтобы покойники курили?
- Да я вообще покойников как-то до этого момента не встречал! И курящих и не курящих!
- Ну, ты же мою руку жал. Похожа она на труп?
- Нет, и правда, не похожа…Леха осознал, что протянутая ему рука явно была рукой живого человека.
- А может.. может еще поезд какой-то придет? Ну.. такой? Технический?
Лехе отчаянно не хотелось лезть на дрезину.
- Я тебе открою один секрет.
Странно улыбаясь, сказал Прохор:
- Поезд управляется дистанционно. Это у вас там наверху только пробовать начинают. А у нас тут давно все налажено.
- У кого это – у вас?
- Но есть тут у нас один персонаж. Вместо отвела продолжал Прохор.
- Работал давно у нас машинист. Хороший такой парень. Но со «странностями». Все коллегам про летающие тарелочки рассказывал и про марсиан. Многие смеялись, пальцем у виска крутили, а он все свое: про космос и пришельцев. В конце концов, от него уже бегать начали, так он всем с тарелками своими надоел. В метро народ простой. В общем, объяснили ему, чтобы он шел со своими «зелеными человечками» на… ну, в общем ты понял – куда. И разговаривать почти перестали. Проще говоря, от него шарахаться начали, чтобы куда подальше не посылать. Кому ж охота на работе собачиться?