Парень это понял, озлобился. Здороваться перестал, при встрече на всех «сычем» смотрел. Но разговоры свои прекратил. А тут кто-то возьми да и «стукани» на его «космическую пропаганду» в партбюро. А тогда такие разговоры ох как не любили..
Вызвали его на партбюро и устроили выволочку: дескать, дома маме на диване рассказывай, что хочешь, а нам тут народ своими баснями не мути. А то с работы «попрем».
И так все это было жестко и зло… что, видно, совсем заобижался парень. И «кукуха» у него того.. «поехала». Стал он поезд в депо отгонять. И так его разогнал, что махина эта с рельс слетела и разворотила тогда весь запасной тоннель. Хорошо хоть не основной. Поэтому-то «наверху» про эту аварию никто и не узнал. Ну, тогда про аварии вообще все скрывали… В общем, когда груду железа стали разбирать его по кускам складывали… вот такая жись…
Прохор помолчал, задумчиво пуская дым, потом продолжил:
- А потом в подземке стали слухи ходить…про призрачный поезд. Ну, как на море летучий голландец, значит. Что катается состав с хохочущим машинистом. И кто его встретит – примета плохая. Жди беды.
- Значит, и мне ждать? Холодея. Спросил Алексей.
- Нет, Лешка. Твой поезд был всамделишный. Но в кабинет тот самый Машинист и был. Он иногда так катается. Все кажется ему, что живой и поездом до сих пор управляет. А поезд управлялся из диспетчерской.
Слушая его Алексей постепенно понимал, что Прохор говорит про какое-то другое метро…которого он не знает!
- А у кого это тут поезда на радиоуправлении? Или ты мне тут, как про летающие тарелки, заливаешь?
- Поедешь со мной - покажу!
Прохор расплылся в лукавой улыбке.
- Есть тут одно интересное место… Если тебе понравится век меня благодарить будешь. Не понравится – отведу тебя наверх и забудешь про него, как про страшный сон. Ну как, согласен?
- Хорошо, согласен. Покорно сказал Лешка, чувствуя, что мужик не отвяжется.
- Точно? Переспросил Прохор.
Алексей приблизил к нему лицо и громко отчеканил: - СОГЛАСЕН! ТОЧНО!
- Ну, вот и хорошо! Обрадовался Прохор, хлопнув Алексея по плечу: - Чего сидишь? Пошли!
Лешка со страхом оглядел древний ржавый «самодел». Вместо кабины машиниста – дверь от метровагона с окном вместо лобового стекла. Кресло, видимо взятое из старой кабины машиниста, под ним двигатель. Руль от какого-то самосвала. Вместо пассажирского сиденья - старая ржавая металлическая кровать с такой же грубой деревянной лавкой вместо матраса. Алексей бросил на нее свою куртку и сел.
- Тут трясет прилично. Вылететь можно. Ты за перила держись, ежели че.
Сказал Прохор и спустил на глаза свои авиа-очки:
- Я за рулем! Мне ничего в глаза попадать не должно!
- Договорились.
Мотор чихнул пару раз и взревел, драндулет затрясся так, что у Алексея перестал попадать зуб на зуб.
- Ты не переживай! Прокричал ему в ухо мужик: - Сейчас поедем и меньше трясти будет. Главное, держись!
Мотор взвыл еще сильнее, дрезина подскочила и рванула с места. Алексей вцепился в ржавые перила. Они въехали в тоннель. Оглянувшись, Алексей увидел, что свет на станции погас.
Прохор, видно, любил погонять. Драндулет несся вперед с космической скоростью. Леху трясло и мотало так, как, наверное, мотает на космической центрифуге. Он до ломоты в пальцах вцепился в перила кровати, надеясь, что его не снесет отсюда вместе с этой ржавой конструкцией.
Кромешную тьму тоннеля освещал только фонарь, привинченный на вагонную дверь. Свет в тоннеле не горел. Леху уже ничего не удивляло и не пугало. Он покорился судьбе и теперь молча трясся за спиной у мужика надеясь, что скоро эта «скачка» закончится и они куда-нибудь приедут.
В ответ на его мысли далеко в туннеле забрезжил свет и скоро они подкатили к какой-то станции.
Дрезина резко мотанулась на тормозах и, чихнув, заглохла. Слегка обалдевший от дикой тряски Леха вылез на перрон и … обалдел второй раз.
Это было огромное помещение. Станция была столь велика, что конца ее почти не было видно. Ни одна из известных Лешке станций не была такой большой. Гигантские своды уходили во тьму. Осветить такое большое пространство не удавалось тем прожекторам, которые были тут установлены. Хоть их и было больше и они были явно мощнее светильников технической станции.