По команде носителя Третьего Прародителя, тележку с Радистом покатили на своеобразную экскурсию в Академию Наук. Первым делом Миша показал ему учебный класс. Перед ними предстала довольно странная картина. В комнате стояла освещенная клетка. В ней находилась уже немолодая женщина в потрепанном, местами изорванном платье и рассказывала что-то о возделывании почв. Десять юных ленточников, видимо будущие агрономы, с обычными придурковатыми лицами, погруженные в себя, рассеянно смотрели на клетку. Учительница силилась протолкнуть в их затуманенные головы свои знания, но учеников, похоже, не интересовало ничто, кроме ее шеи. Судя по всему, клетка служила мерой предосторожности: с одной стороны, чтобы учительница не сбежала, с другой, чтобы ученики не поддались искушению ее осчастливить. Увидев Радиста и поняв по тележке, что он пока не посвящен, женщина машинально пригладила волосы и как-то выпрямилась.
Миша комментировал:
– Сейчас у нас мало учителей. Мы сделали ошибку: во времена захвата Независимых Станций были непредусмотрительны и осчастливили практически всех. А потом оказалось, что нам нужны ученые и учителя, мозг которых не погружен в блаженное созерцание и может отвлечься на земные проблемы. В ближайшем будущем мы пополним наш интеллектуальный капитал специалистами Америки и Партизанских Лагерей, а также учеными Центра. Там возможности для создания шарашек еще больше – не гнушайся ими. Пока они нам нужны.
Покидая «класс», Радист встретился глазами с учительницей. В ее взгляде читались сочувствие и тоска обреченности.
Затем они проследовали в лабораторию, где работал один неосчастливленный старик-биолог и две тетки-ленточницы, скорее выполнявшие роль лаборанток. В помещении стояли клетки с собаками, котами, поросятами и еще какими-то мутировавшими животными. Здесь проводились опыты по осчастливливанию зверей. Вот и сейчас биолог ковырялся в шее поросенка, лежащего со связанными ногами, визжавшего, дергавшегося и удерживаемого «ассистентками». Миша продолжал:
– Если мы научимся осчастливливать животных, это будет огромный скачок в расширении популяции. Пока мы еще в начале исследований. Бедные Хозяева в большинстве случаев погибают. Бездарные эксперименты обходятся нам слишком дорого! – он сердито взглянул на старичка. – Некоторые Хозяева приживаются, но нам не удается наладить контакт с животным-носителем, содержащим в себе Хозяина. И такое животное не способно самостоятельно осчастливить своих сородичей или людей… Верю, что в будущем мы решим этот вопрос, и связываю свои надежды с учеными из Центра, которых в конце концов все равно приведем в наши лаборатории. А может быть, через Москву это удастся сделать еще быстрее. – Глаза Миши мечтательно засветились. – Пока же приходится терпеть такие вот низкоквалифицированные кадры, – он кивнул в сторону пожилого биолога. Тот поднял голову, виновато посмотрел на Радиста и опустил глаза. Одна из ассистенток тут же ткнула его кулаком: мол, не отвлекайся. Ученый послушно наклонился над телом свиньи.
На следующих станциях не останавливались. Эти «гнезда» ничем не отличались от предыдущих – та же убогость, грязь, вонь. И ленточники, которые подбегают к краю платформы и хищно смотрят на проезжающую велодрезину с пленниками внутри клетки.
Наконец они достигли станции Восток – столичного «гнезда» владений ленточников. Здесь было больше народу, а значит, больше грязи и вони. Как только дрезина вкатилась на станцию, ленточники побежали к платформе с криками «Смотрите, несчастных привезли!».
Радиста вытащили из клетки и, все так же на тележке, поволокли в центр гнезда. Когда-то здесь была резиденция Независимой Станции. Теперь тут обитал носитель Первого Прародителя.
Они вошли в помещение, такое же грязное, как и вся станция, но довольно-таки просторное. Носителем Первого Прародителя был здоровенный мужик лет сорока пяти – бородатый, со спускающимися ниже плеч грязными слипшимися волосами. Носитель Первого Прародителя, или, как его еще называли, Первый, в отличие от своих сородичей, питался очень хорошо. Логика была проста: глава ленточников должен быть сильным ради безопасности носимого им Хозяина. Кроме того, Первый занимался чем-то вроде спорта и тягал бетонные глыбы, которые лежали у него в жилище. В общем, он был в отличной физической форме. Одежда Первого состояла из грязной бельевой веревки, завязанной на могучей пояснице, с которой спускались лоскутья, имитирующие набедренную повязку. Но одежда этому здоровяку не очень-то требовалась, так как он был чрезвычайно волосат.
Благодаря этой волосатости, а также тяжелой челюсти и маленьким тусклым глазкам вид у Первого был весьма свирепый. Увидев вошедшего Радиста, он бросил бетонную глыбу, отчего по жилищу разнесся глухой рокот и поднялась пыль. Сквозь облако пыли громила в три шага подошел к пленнику. Две мощные волосатые лапы схватили Игоря за куртку и оторвали от земли. Не очень напрягаясь, Первый приподнял Радиста вместе с тележкой и подтащил его к себе. К досаде и унижению, вызванным этим жестом, добавился омерзительный запах от потного тела и особенно – изо рта Первого. Главный ленточник медленно пророкотал: