Юргенд по-прежнему, как на чудо, не сводя глаз, смотрел на Радиста. Кудрявцева такое внимание смущало, и, чтобы разрядить обстановку, он спросил у диггера, кивнув на выход из конуры:
– А что там такое?
Юргенд даже не шелохнулся, и за него ответила Светлана:
– Они учат, вернее, повторяют Поэму Знаний. Вот такая здесь форма обучения… В условиях разобщенных поселений трудно сохранять знания и не впасть в дикость. Я тебе говорила, что так произошло с их бывшими собратьями. Поэтому старшие диггеры общины потрудились и создали эту поэму – своеобразную энциклопедию, включающую в себя основы наук: математики, физики, химии, биологии и других. Каждый диггер должен знать ее наизусть и передать своим детям. Вообще, надо сказать, это люди особые, они владеют «погружением» и «исключением».
– Чем владеют?..
– Видишь ли, диггеры не выходят на поверхность, а возможностей найти пропитание внизу не так уж много. Чтобы выжить в условиях вечного голода, они научились «исключению». Усилием воли они могут те или иные органы или части тела, а при сне и отдыхе – и все тело целиком, как бы исключать из организма, погружая в полуживое состояние, требующее минимальных затрат энергии и питательных веществ. Это им помогает: того, что ты съедаешь за день, диггеру может хватить дня на три, а то и на неделю. Ну а «погружение» – это, наоборот, максимальная активизация работы тех или иных органов, например мозга. Сейчас они все погружены в изучение Поэмы. Эти методики существовали еще в древности. До Последней Мировой на поверхности жили люди, которые владели ими. Их называли йогами.
Радист не был уверен, что понял объяснения Светланы, но решил не показывать свое невежество перед Юргендом, который по-прежнему не сводил с него глаз. Светлана тоже заметила застывшую маску на лице брата и с улыбкой сказала:
– Все, Юрик, давай закругляться. Присланный должен отдохнуть. Он еще слаб.
Юргенд послушно встал и оставил их вдвоем. Светлана, поправив занавеску на двери, неожиданно горячо прижалась к Радисту и прошептала:
– Я надеюсь, ты не совсем ослаб…
К своему удивлению Радист обнаружил, что это правда.
* * *
…Игорь смотрел на переливающийся неоновый гриб-светильник. Светлана лежала рядом, положив голову ему на плечо, а руку – на грудь. Она спала, сопя тихонько, как ребенок, теплый воздух из ее приоткрытого рта приятно щекотал Радисту щеку. Все было так же, как когда-то давным-давно на Пролетарской.
Но сколько всего произошло за это время! Отряд уновцев почти уничтожен. Перед глазами проплывали лица его товарищей: Дехтер, Лекарь, Бульбаш, Комиссар… А он все еще жив…
Муос, этот жестокий мир, который стал для него почти родным, стоит на грани захвата ленточниками. Неужели они пришли сюда зря и все эти жертвы напрасны? Правда, он уже не тот зашуганый ученик старого радиомеханика. Он – Радист. Он многое успел понять и пережить за это время. Он чудом спасался в самых безнадежных ситуациях. Ему помогал кто-то… Бог? Да, он поверил в него. «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюся зла, потому что ты со мною. Твой жезл и твой посох – они успокоят меня».
А раз ему помогает Бог, значит, он предназначен для чего-то! Но что он может сделать для этого несчастного народа? Может ли он сделать что-то хотя бы для Светланы? Спасти ее, увезти отсюда…
От своих мыслей Радист сжал кулаки и напрягся. Светлана проснулась, подумала, что он хочет уйти, крепче его обняла, открыла глаза, смешно сморщила нос и заявила:
– Не отпущу!
До сих пор с момента чудесного спасения Радиста из клетки у них не было возможности поговорить.
– Я тебя больше никуда и никогда не отпущу. Я от тебя ни на шаг не отступлю. Ты мой муж. А муж и жена должны быть вместе. Всегда, до самой смерти. И после смерти – тоже. Ты понимаешь меня?
– Понимаю…
Светлана вздохнула:
– Да разве ты можешь это понять? Знал бы ты, как мне без тебя было плохо! Я думала, сойду с ума. Хорошо хоть Майка нашлась…
– Что?!
– Да, нашлась! Представляешь, чудо какое! Я уже перестала надеяться, а мне сообщают, что она на Нейтральную сама добралась и ищет свою маму – это меня, значит. Ну, ее же на Нейтральной тогда запомнили, когда мы два раза проходили. Они там все такие нелюдимые, а вот Майке помогли в Лагеря добраться, все-таки есть у них добро в душе. Как увидела ее, сердце остановилось – вся такая исхудавшая, исцарапанная…