Эта ложбина была менее удобна для восхождения. Два раза Радист чуть не сорвался и не упал в пустоты между руинами. Оттуда он точно не выберется, даже если не разобьется при падении. Сколько длилось восхождение – полчаса или полдня – он не мог сказать наверняка. Он твердил про себя: «Только бы успеть, только бы успеть!»
Наконец он одолел подъем и глянул вниз. Глянул – и не узнал местности. Поверхность амфитеатра была выжжена и превратилась в сплошную черно-пепельную чашу. Только обугленные остовы деревьев упрямо торчали, словно памятники. Картина была сюрреалистической. Радист рассмотрел вертолет, который находился на том же месте и, кажется, был цел. Что произошло здесь, пока их не было – не время думать.
Игорь, пренебрегая осторожностью, быстро спускался. Через двадцать минут он был у подножия и бежал, перепрыгивая через обугленные бетонные глыбы, к вертолету.
Его заметили и встречали. Радостные пилот и спецназовец вышли из вертолета с тем, чтобы поприветствовать товарища. Однако Радист поспешил в шлюзовой тамбур и, тяжело дыша, бросил на ходу:
– Взлетаем!
Вертолет подобрал еле передвигающего ноги Расанова, поднялся и полетел за бруствер амфитеатра. С другой стороны трибуны он развернулся и завис на высоте третьего этажа. Пока взлетали, Радист коротко объяснил ситуацию. Родионов предложил пустить в оконный проем ракету, чтобы уничтожить ленточников, но Кудрявцев не согласился: жалко было рацию, да и обломки здания, подброшенные взрывом, могли рухнуть на будку, в которой находилась Светлана. Спецназовец с автоматом вышел в тамбур и открыл люк. Три ленточника сидели на полу небольшой комнаты, выход из которой был завален обвалившейся плитой перекрытия. Двое были в противогазах. Наверное, это были уновцы. Третий – местный, с повязкой на лице. Уновцы, увидев вертолет, встали, стали махать, показывая, что здесь свои. Спецназовец, подавляя в себе противоречивые чувства, прицелился и нажал на спусковой крючок. Один из уновцев медленно сползал по стене, оставляя на ней кровавый след. Второй схватил арбалет, пытался прицелиться, но следующий одиночный выстрел отбросил его к стене. Затем спецназовец выстрелил в третий раз, добив умирающего ленточника.
Места, достаточного для посадки, здесь не было. Пилот посадил вертолет на площадке, метрах в ста от будки. Светлана должна была видеть, что происходит, но почему-то не вышла навстречу уже бегущему к ней Радисту.
Когда Игорь ворвался в будку, девушка сидела на полу. В руках у нее был арбалет. Она до последнего наблюдала за окном, но теперь голова в противогазе была опущена. На комбинезоне виднелось пятно рвоты. Значит, она получила дозу. Радист схватил любимую за плечи, затряс. Она открыла глаза:
– Я знала, что ты придешь…
Игорь взял Светлану на руки. Он нес ее и успокаивал сам себя, вспоминая все, что знал о радиации. Нет, она не могла за три минуты, пока находилась без противогаза, получить смертельную дозу – это однозначно. Значит, она выживет. Должна выжить.
Вопреки своей усталости, Радист ни разу не споткнулся. Он просто не мог споткнуться, потому что нес самое ценное, что у него было в жизни. Расанов и спецназовец, увидев приближающегося Радиста с девушкой на руках, подбежали и помогли внести ее в вертолет. Светлану трясло. Сняли костюм, Радист умыл ее.
Пока Родионов доставал аптечку и искал в ней необходимый препарат, Игорь успокаивал Светлану, делясь своими надеждами:
– Все будет хорошо. Это временно. За пару минут ты не могла сильно облучиться.
Светлана, не открывая глаз, покачала головой:
– Клапан… выпускной клапан моего противогаза не исправен. Я все время дышала этим…
Радист быстро схватил противогаз и посмотрел на выпускной клапан. Мембрана не прилегала к отверстию, а свободно болталась. У него помутилось в глазах.
– Ты это знала? Ты знала, что противогаз неисправен? Но почему ты ничего не сказала?! Зачем ты пошла с нами?!
– Сам видишь, без меня вы бы не справились. А если б я сказала или… надела повязку вместо противогаза, ты бы меня не взял. Ведь правда?
Она вымученно улыбнулась, но потом гримаса боли пробежала по ее лицу. Светлане становилось хуже. Радист вспомнил тот спор между братом и сестрой, когда Юргенд и Гапон не хотели ее отпускать. Они все знали…