Ей было больно, но она не плакала, не жаловалась и ничего не просила. Когда Радист смазывал рубцы на ее лице обезболивающей мазью, она не сводила с него глаз. Однажды она произнесла:
– Ты похож на моего брата. Ты такой же красивый, сильный и добрый.
В следующий раз она попросила его рассказать про себя. Радист пытался объяснить, что ему некогда, но другие больные тоже хотели побольше узнать про загадочного послушника. Они настаивали и вынудили-таки Радиста сдаться.
Игорь стал рассказывать. Он ничего не скрывал и не приукрашивал. Не стесняясь, рассказывал и про свою трусость в битве со змеями и диггерами, и про пленение ленточниками. Рассказал, что он был сыном фашистки, рассказал, чем занималась его мать. Рассказал про Москву. Свободного времени было мало, поэтому рассказ растянулся на несколько дней.
Больные, кто был в сознании, замирали, слушая его. Их боль, страдание, шаги приближающейся смерти затихали, когда они слушали эту сагу, участником которой был рассказчик. Они чувствовали и себя причастными к ней.
Свою боль Анна переносила терпеливо. Но когда она слушала о гибели Светланы, у нее потекли слезы. Она сказала:
– Если бы я могла, я бы стала для тебя Светланой. Поверь мне – я сильная и тоже могу по-настоящему любить; и тоже смогла бы умереть за тебя и за Муос. Но, к несчастью, я беспомощна и умираю вот так…
Однажды Радист, развешивая бинты возле палаты, слышал, как во время вечернего обхода отца Тихона больные, особенно Анна, просили священника помолиться за «нашего брата Игоря».
* * *
Анне становилось все хуже. Она уже еле дышала. Игорь не отходил от нее. Она из последних сил протянула свою слабую руку к руке Радиста. Он осторожно взял ее ладонь и не отпускал. А потом почувствовал знакомое крестообразное движение ее указательного пальца. Сестра Марфа, которая по вечерам приходила на несколько часов подменять Радиста, увидела его у постели Анны и ничего не сказала. Весь вечер она сама хлопотала возле больных, а Радист сидел с Анной.
Ночью девушка умерла.
Игорь сам вынес Анну и положил на столешницу для отпевания усопших. После панихиды к нему подошел отец Тихон.
– Чего ты не пришел ко мне? Десятый день уже.
Радист молчал, ему было не до решения глобальных вопросов. Он и вправду забыл, что сегодня был последний день второго срока послушания. Старец, видя настроение Радиста, сказал:
– Ладно, освободишься – заходи. Я думаю, ты уже готов получить ответы.
Игорь с грустью посмотрел на палатку тяжело больных – он не знал, как им сообщить о своем уходе. Это противоречило здравому смыслу, но он по-настоящему привязался к этим людям. И он, неожиданно сам для себя, выпалил:
– Отец Тихон! Я понял! Я – никчемный, эгоистичный болван, возомнивший себя Присланным. Я хочу… остаться в монастыре.
Монах помолчал, взглянул на него пристально.
– В монастыре тебе остаться нельзя… Пока – нельзя. Ты еще не сделал того, что должен сделать. И ты не выполнил свою клятву.
– Откуда вы знаете про мою клятву?
– Я знаю о тебе больше, чем ты сам о себе знаешь… Тебе предстоит трудная задача. Ты соберешь народы Муоса и поведешь их биться с ленточниками. А там пусть будет так, как поется в Поэме диггеров: «…и тогда посмотрит Бог – нужен ли ему Муос».
– Как я их поведу? Я не солдат. Я не умею драться.
– В твоей слабости – твоя сила.
– Не понимаю.
– Ты был среди своих самым слабым, но ты единственный, кто остался жив. Ты не умел драться, но дошел до цели. И ты никого не убил, я это вижу: на тебе нет крови.
Радист как-то не задумывался об этом раньше, но старец был прав: он прошел столько кровавых боев и смертельных опасностей, но ни разу никого не убил: ни человека, ни зверя. А отец Тихон продолжал:
– У тебя чистая душа, но ты был не готов к испытаниям. Трудности, боль, гибель друзей и близких закаляли твою душу, и она стала кремнем добра и справедливости. Тебе трудно это принять, но гибель Светланы дала твоей душе главный толчок к преображению… Не спеши возражать. Я вижу, что она для тебя значила. Но подумай сам, остался б ты в Муосе, если бы Светлана не погибла за тебя? Думаю, нет. Ты бы улетел, надеясь, что еще вернешься за ней. Ты еще молод и не знаешь: шанс что-то сделать дается один раз. Все шло к тому, к чему должно было прийти. И вот ты в монастыре. Я увидел тебя и понял, что ты – Присланный, о котором говорится в предсказании. У тебя для этого есть все и недоставало только одного – любви к людям. Ты делал все в память единственного дорогого тебе человека – своей девушки. Этот порыв прекрасен, но ненадежен. Поэтому я и отправил тебя в палатку сестры Марфы– на самое дно нашей несчастной жизни. Туда, где страдания и боль наиболее остры, где жизнь наиболее близка к смерти. Где ты должен был сломить свою гордость и полюбить тех, на кого страшно смотреть. Ты выдержал это испытание, и теперь я уверен: именно ты – Присланный. А то, что не умеешь драться, – не беда. Найдутся и те, кто умеет драться, и те, кто научит тех, кто не умеет. Сам же ты пойдешь к цели не с мечом, а со словом. И да поможет тебе Бог!