– Мы, первомайцы, не щадя своих жизней, защищаем рубежи Партизанской Конфедерации, стоим на страже мира и порядка в Муосе. Но напор с Севера и Востока становится все ожесточенней. Братья-партизаны помогают нам, чем могут, и мы признательным им за это. Но нас слишком мало. Мы готовы сражаться до последнего воина, но я не уверена, что нас хватит надолго…
Анка, а за ней и все командиры посмотрели на Дехтера. Тот растерялся и не знал, что сказать. От него опять ждали помощи, на него смотрели, как на сказочного богатыря, который вмиг разгонит всех врагов. Но он всего лишь командир спецназа. Все волшебство, которым он обладает, – это автомат Калашникова с несколькими магазинами патронов, ну еще пара гранат и штык-нож. Он не мог ничего обещать этим людям…
На помощь пришла Светлана:
– Анка! Мы помним, как многим обязаны вам. У нас с вами общие цели – единый и счастливый Муос. Но эти люди пришли к нам из далекого мира не воевать, а пока лишь наладить контакт между Москвой и Минском. Уже сам их приход – это великий знак, посланный нам Богом. Сейчас они идут в Центр, чтобы выполнить задание своего правительства. Когда с Москвой будет налажена связь и начнутся переговоры, тогда, может быть, нам пришлют настоящую военную помощь. Подумай сама: имеем ли мы право рисковать жизнями наших новых друзей и успехом великого предприятия ради сиюминутного успеха?
Анка была разочарована. Очевидно, минская атаманша рассчитывала уже в ближайшее время организовать победоносное наступление объединенного партизанско-уновского отряда. Она слушала напряженно, и, когда Светлана закончила, в помещении застыла тишина. Потом она медленно и устало проговорила:
– Мы преклоняемся перед мужественными москвичами, которые пришли в наше метро. Хотя я и не могу понять до конца смысл вашей миссии, но за вами идет хорошая молва, и первомайцы будут оказывать вам помощь во всех ваших делах. – Она с открытой симпатией посмотрела на командира уновцев.
Все направились к выходу. Дехтер тоже хотел идти, но Анка остановила его. Когда они остались вдвоем, Анка подошла к нему и мягко коснулась его лица. Капитан схватил ее за руку, но женщина настаивала:
– Сними маску, я предпочитаю разговаривать, видя лицо человека.
Дехтер нехотя и не сразу подчинился. Она спокойно посмотрела на его изуродованное лицо, повернулась к нему своим шрамом и с улыбкой сказала:
– Мы с тобой похожи.
Затем осторожно коснулась рукой щеки Дехтера. Капитан сделал шаг назад и хотел отвернуться, но Анка ступила за ним и, взяв его руку, поцеловала в ладонь. Затем она серьезно, не опуская руки, произнесла:
– Поклянись, солдат: то, что сказала Светлана, – это правда?
Командир уверенно и искренне ответил:
– Да, Анка.
Она пристально посмотрела в глаза Дехтера, потом обняла его, прижалась к мощной груди и еле слышно прошептала:
– Я верю тебе, солдат. Не обмани меня.
На край платформы уходивший отряд вышли провожать все первомайцы, не занятые в дозорах. Ощущалось, что приход москвичей принес и на эту Богом забытую станцию искру надежды. Анка не отходила от Дехтера. Сейчас она была похожа на обыкновенную женщину, провожающую на войну своего мужа. Эти двое провели в хижине Анки всего несколько часов, изменивших всю их жизнь. Дехтер и Анка не объяснялись в любви, и их близость не была бурной. Сложилось так, что они сразу стали семьей. И почему-то ни первомайцев, ни партизан, ни даже москвичей это не удивило. Дехтер ясно осознал для себя, что в Москву он уже никогда не вернется. Но он также почувствовал, что в Муосе у него не будет счастья. Однако эти мысли его не испугали. Он шел навстречу своей судьбе. На шее у него теперь висел нательный крестик на толстой бечевке, который ему подарила его женщина – Анка. Раньше капитан не верил в Бога, просто серьезно не задумывался об этом, посмеивался над разными сектантами и религиозными. Сейчас же, после встречи с Талашом и Анкой, присутствие Бога вдруг стало для него очевидным.
Радист, наоборот, уходил с этой станции разочарованным. Он стыдился себе признаться в том, что с нетерпением ждал отбоя. Для них со Светланой он занял свободное жилище, но та привела с собой Майку. Вообще с появлением Майки Игорь стал чувствовать себя лишним. Все Светланино внимание и вся ее нежность принадлежали теперь этой маленькой чужой девочке. Светлана всячески ухаживала за ней и, видимо, старалась заменить ей мать. Игорю казалось, что о нем вспоминают только когда нужно что-то принести или помочь.
Когда обоз отправлялся, девочку хотели оставить на Первомайской, чтобы с оказией вернуть ее на Пролетарскую или на Тракторный. Но она подняла крик и неожиданно начала рваться к Светлане, взахлеб плача и крича: «Мама! Мама!». Кто-то пытался удержать Майку, но та начала кусаться, вырвалась и повисла на Светлане. Та, растроганная до слез, крепко прижала ее к себе и сказала, что без Майки она не пойдет. Ходоки отговаривали ее, предупреждая, что предстоящий переход очень опасен, но Светлана заявила, что Первомайская – не менее опасное место. Поняв, что спорить с ней бесполезно, Митяй неохотно согласился взять девочку: Светлана была слишком важным человеком в их походе.