Вот и теперь Светлана даже не глядела на Радиста, который, сердито и тяжело пыхтя, крутил педали. Она шла рядом с сидевшей на дрезине Майкой и о чем-то с ней ласково шепталась.
Глава 4
Нейтралы
За спинами уходящих закрылась массивная решетка из сваренных крест-накрест металлических прутьев в два пальца толщиной. За ней, молча подняв мечи рукоятями вверх, с ними прощались дозорные-первомайцы. Это был третий дозор и третья, последняя решетка. Радист отметил, что добрую половину среди дозорных составляли женщины и дети. А меж тем на решетчатом заграждении трудно было не заметить огромные вмятины – следы былых нападений.
Отряд медленно продвигался вперед. Погруженный в мысли о своем никому не нужном чувстве, Радист не сразу понял, что его начало беспокоить какое-то ощущение, вытеснявшее все из головы. Причиной этого был звук, возникший в глубине туннеля: смесь тихого воя и громкого шепота. Кажется, кто-то из ходоков уже пытался предупредить, что они услышат «голос туннеля», создаваемый сквозняками во множестве вырытых змеями нор. Но тогда уновцы не придали этому значения.
Сначала Радисту стало неуютно. Потом появилась тревога, которую сменило чувство опасности, граничащее с паникой. В туннеле было сыро, сверху капало, ноги вязли в грязи. То в потолке, то в стенах виднелись дыры диаметром около метра. Видимо, это и были норы. Приблизившись к очередной дыре, дозорные окружали ее, держа наготове арбалеты, вслушивались и просвечивали фонарями ходы, пока обоз стоял поодаль. Потом они давали знак, и колонна двигалась дальше.
По мере продвижения звук нарастал; он пронизывал душу, проникал в мозг. Нервы не выдерживали. Хотелось убежать и спрятаться, забиться куда-нибудь, хотя бы в ближайшую нору. Или самому заорать так, чтобы заглушить этот сводящий с ума вой. Радист быстро оглянулся на идущих рядом ходоков. Они не были так взвинчены, как его друзья-уновцы. Ходоки что-то сосредоточенно и беззвучно шептали. Позднее Игорь узнал, что это были молитвы.
Может, их привели в западню, и надо срочно бежать, спасаться?.. Поравнявшись с норой, Игорь хотел броситься в нее. Он уже не контролировал себя, им полностью управлял безотчетный страх.
Его опередил молодой спецназовец, у которого тоже не выдержали нервы. Ходоки как раз подошли к норе и осматривали ее, все так же шепча что-то одними губами. Оттолкнув их, уновец неожиданно юркнул в нору. Один из ходоков схватил его за ноги и потащил назад. Спецназовец сильно ударил его сапогом в челюсть и вырвался, скрывшись в норе. Оттуда послышался его истеричный крик:
– Дайте мне умереть! Я больше не могу…
Вслед за этим уновец выстрелил из автомата, отбив охоту кому-либо лезть за ним. Грохот выстрелов отрезвил остальных.
Дехтер обратился к Митяю:
– Что за хрень?! Как его вытащить отту…
Но его перебил Ментал:
– Я чувствую опасность!
Все насторожились. Расанов посмотрел на мутанта и снял автомат с предохранителя. Митяй, который знал от Дехтера о способностях Ментала, быстро подошел к нему и спросил:
– Что ты чувствуешь?
– Это не люди… Эти существа могучие… они приближаются… их несколько… они агрессивны… они хотят нас уничтожить, – голос всегда невозмутимого Ментала дрожал.
Из норы, где-то уже далеко, послышались выстрелы и крик уновца. И резко оборвались.
– Змеи, это змеи, – стали повторять партизаны один за другим. Было видно, что даже они близки к панике от этого слова.
Митяй спокойно, но громко скомандовал:
– Готовимся к бою! Встретим их как положено…
Муосовцы тут же достали из поклажи дрезин банки с черными этикетками. Из колчанов извлекались необычные стрелы – с намотанными кусочками ветоши. Эти стрелы окунули в содержимое банок, а затем зарядили ими арбалеты. Острия и режущие кромки мечей обработали тем же составом.
– Что это? – спросил у Митяя Дехтер, указывая на банки.
– Раствор цианидов.
Приближение змеев уже было слышно: из нор не прекращаясь неслись шум и скрежет. Дрезины сомкнули вплотную. Все напряженно ждали.