Циничная цензовая система, принятая в Центре, впрочем, оказалась довольно функциональной. Кастовая раздробленность была эффективным средством против революций и позволяла хорошо управлять народом, а заманчивая возможность перейти в другой уровень значимости создавала известный стимул для продуктивной работы и получения хорошего образования – провозглашенных критериев, которые позволяли доказать свой УЗ. Хотя для последних двух уровней такие перспективы не открывались: переместиться дальше восьмого они не могли. Да и для других слоев основным способом продвижения являлись не трудовые успехи, а мзда инспекторам.
Жители прочих районов Муоса, кроме мутантов, ленточников и диггеров, для центровиков были заведомо УЗ-7, и лишь тот, кто закончил Университет Центра, имел уровень, присвоенный после выпускных экзаменов.
Все это шептала Светлана Радисту, пока они топтались под присмотром военных, обозначенных цифрами «6» и «5». Радист рассеянно спросил:
– А у тебя какой уровень?
– У меня – УЗ-3. Более высокого внешним не присваивают. Но для партизан эти уровни все равно ничего не значат…
Игорь внимательно посмотрел на Светлану. Он давно понял, что она очень умная и способная девушка. Видимо, это оценили и центровики, поэтому предложили ей учиться, а по результатам экзаменов присвоили такой высокий уровень.
– А зачем они учат партизан?
– Ну, во-первых, здесь могут учиться не только партизаны, но и нейтралы, светлые диггеры и прочие. Во-вторых, это совсем не бесплатно. За обучение одного специалиста партизаны – не смейся! – отдают по две свиньи в год. В-третьих, Центру нужны союзники, да и в торговле с нами они заинтересованы. Ведь мы поставляем сюда свинину, кожи, велосипедные механизмы, полотно из леса… Мы им нужны, поэтому они нас и обучают.
– А чего мы ждем сейчас?
– Тут свои тонкости. Главный администратор станции, как и я, имеет УЗ-3. Ему доложили о нашем появлении, но он точно посчитает ниже своего достоинства принять нас лично. Он поручил пообщаться с нами какому-нибудь помощнику из числа администраторов четвертого-пятого уровня. Тот, в свою очередь, тоже не спешит встретиться с нижайшими седьмого уровня, то есть с нами. Одновременно он демонстрирует свою занятость, а значит, высокую значимость. Думаю, мы протопчемся здесь не меньше часа, прежде чем нас пригласят для беседы.
Они прождали полтора часа, после чего к ним подошел мужичок с шестеркой на рубахе, который важно объявил:
– Вас приглашает администратор пятого уровня Аркадий Аркадьевич. Оставьте здесь оружие.
Светлана и Расанов ушли. Дехтер тоже хотел идти, но Светлана отговорила его, сказав, что из-за маски капитана у них могут возникнуть неприятности: администратор либо посчитает неснятую маску неуважением, либо, еще хуже, сочтет Дехтера мутантом или ущербным. Тогда его по местным законам должны арестовать, нарисовать на нем восьмерку или девятку (как повезет) и отправить в верхний лагерь. Дехтер, выругавшись и сверкнув глазами, остался.
«Послы» вернулись через несколько минут. Расанов недовольно бубнил что-то, а Светлана насмешливо на него поглядывала. Радист спросил:
– Что там?
– Да, как я и предполагала, Их Значимость не заинтересовался нами. Расанов распинался ему о цели нашего похода, спрашивал про приемник, а тот делал вид, что внимательно читает важную бумагу, даже глаз не поднял. Единственное, что мы от него услышали в конце: «Свободны». – Светлана передразнила администратора, изобразив презрительно-усталый тон.
– И что?
– Да тут всегда так. Мы с ним учились вместе, он знает, какой у меня УЗ, и завидует. Формально, если на мне не нарисована цифра, он не обязан соблюдать субординацию. Вот он и потешил себя, указал нам место. Хотел бы взять мзду, да боится: а вдруг у меня остались связи в Центре и я доложу. Его тогда, в лучшем случае, понизят до седьмого уровня, а в худшем – и девятый можно схлопотать.
– Ты ведь говорила, что на восьмом-девятом только мутанты.
– Кроме них еще инвалиды, больные, ущербные. Если кто-то совершит преступление, ему, к примеру, прилюдно отрежут язык или выколют глаз – вот вам и основание приравнять его к неполноценным, а значит, присвоить восьмой-девятый уровень. Да и УЗ-7 – это группа риска. Они ночуют внизу, но работа их, главным образом, связана с верхними помещениями или выходами на поверхность. А значит, они быстро теряют здоровье. Если УЗ-7 приболеет или не выполнит норму, ему могут запретить ночевку внизу – и тогда седьмой уровень уже ничем не отличается от восьмого-девятого. Администраторам все равно, будет это больной сорокалетний мужик или двенадцатилетняя девочка, случайно подвернувшая ногу.