Метрах в двухстах от станции Немига, переименованной новыми хозяевами в Немига-Холл, они наткнулись на первый американский блокпост. Перед ним была вырыта глубокая яма, заполненная мутной водой. Кое-где из воды торчали острые металлические штыри – на тот случай, если кто-то вздумает перебраться вплавь. Над ямой возвышался перекидной мост с рельсами. Сейчас он находился в поднятом положении и служил защитной стеной для стрелков. В конструкции моста были сделаны амбразуры, через которые выглядывали взведенные арбалеты. На нижней части моста белой краской было написано на русском и английском языках: «Штаты Муоса», и дальше, более мелкими буквами: «Штат Немига-Холл».
– Кто такие?
– Дружественная миссия с Партизанской и Центра.
– Шо надо?
– Да с начальством вашим поговорить.
– Сейчас, хозяев позовем… Хозяин Джексон! Ту т какие-то пришли, хотят поговорить…
Через некоторое время в одну из амбразур выглянуло прыщавое лицо молодого парня. Тот с диким акцентом произнес:
– Уот ви хочете?
– Мы парламентеры из Центра и с Партизанской. Нам надо поговорить по очень важному делу с Президентом Америки.
– Што, опъять про объединенье говорит бъюдете?
Вперед выступила Светлана:
– Дело очень важное, имеющее отношение ко всему Муосу, в том числе к Америке.
– А-а! Ю, Светлана, опъять к нам? – увидев Светлану, американец похабно заулыбался. – О’кей. Тры парламьентера я пушчу. Опрэделяйте, кто из вас пойдет. Предъюпреждаю – оружий не брать.
Начали совещаться. На этот раз решили вместо Расанова отправить Дехтера (его спецназовская выучка и недюжинная сила могли пригодиться) и Светлану, хорошо знавшую местные порядки. Глина очень настаивал на своей кандидатуре, мотивируя тем, что на переговорах обязательно должен кто-то быть и от центровиков. В конце концов с этим согласились. Отряд остался ждать в туннеле возле мутной ямы. Заботу о Майке взял на себя Радист.
Ворота-мост медленно опустились. Видимо, из предосторожности их край повис на высоте более метра от края ямы. Пришлось уцепиться за поручни, подтянуться и буквально вползти на мост.
Когда они перешли мост, Дехтер внимательно осмотрел защитников блокпоста. Разговаривавший с ними юнец был одет в грязную и явно военную форму непривычного фасона, с множеством карманов и выцветшей нашивкой звездно-полосатого флага. Остальные были местные – до болезненности худые, с клеймом «DJ» на бритых головах. Вооружены арбалетами (по два у каждого), колчанами со стрелами и небольшими копьями. Светлана объяснила позднее, что все они – рабы прыщавого американца. Сам «господин» сидел в металлической будке с небольшой бойницей метрах в десяти от своих рабов. Рядом с ним, прямо на полу, лежали заряженные арбалеты. В случае военных действий рабы должны были принять удар на себя.
Хозяин будки громко постучал прикладом арбалета в висевшую рядом жестянку. Через пару минут со стороны станции прибежал посыльный с таким же клеймом.
– Отведи этих к гурбьернатору штата… Свьетлана, может, зайдешь на обратнем пути?.. Поговорим… Нет?.. Ну я ж магу и не прапустит тьебя… ха-ха-ха… Шютка…
Светлана сделала вид, что не слышит его. Вместе с командиром и Глиной она шла за рабом в сторону станции. Дехтер, еще раз оглянувшись на молодого рабовладельца, спросил у Светланы:
– Этот по возрасту не может быть коренным американцем.
– Да, думаю, чей-то сын. Они наследуют все права и собственность своих отцов. Но только старший сын и только после смерти родителя. Большинство из них в своих семьях разговаривают исключительно на английском, поэтому такой акцент. Хотели совсем запретить в Америке белорусский язык, но не получилось.
– А что означает клеймо?