Ворота за пришедшими закрылись. Они прошли еще метров пятьдесят, и свет Немига-Холл скрылся за поворотом туннеля. В тишине туннеля был слышен только шелест приближающейся велодрезины. Ментал что-то почувствовал и прошептал:
– Назад! Опасность!
– К бою! – заорал Митяй.
Уновцы, центровики и нейтралы взвели оружие. И тут они увидели, что приближающаяся велодрезина вспыхнула – ее кто-то поджег. Пылая, она двигалась с большой скоростью, как раскаленный таран, готовый заживо сжечь или раздавить всех, кто попадется у него на пути. Со стороны Немига-Холл послышалась команда:
– Целься…
В напряженной тишине скрипнули пружинные механизмы взводимых арбалетов. Западня! Если они даже успеют добежать до ворот и не будут расстреляны американцами, через ворота им не пройти. Радист крепко прижал к себе Майку.
Внезапно Бульбаш бросился навстречу дрезине. На фоне приближающегося пламени было видно, как огромными шагами-прыжками он достиг ее и кинулся на рельсы, сунув свой АК-74 под колесо. Очевидно, колесо соскочило с рельса. Подпрыгнув на теле, дрезина бросилась в сторону, ударилась в стену, проползла несколько метров по шпалам и остановилась. Огненный груз – пакля, пропитанная соляркой или маслом, рассыпался на десятки маленьких костров. В туннеле стало жарко, удушливо, но пробраться мимо этих кострищ было можно. Не медля, Митяй скомандовал:
– Вперед!
Со стороны Фрунзе-Кэпитал послышалось несколько арбалетных щелчков и даже пистолетных выстрелов. Но стрельба велась беспорядочно – там, видимо, не ожидали такого развития событий.
Преодолев линию кострищ, Митяй со своим отрядом выстроился в боевой порядок. В свете фонарей впереди появились силуэты. Отряд противника был больше, но они выглядели растерянными и суетились, что-то выкрикивая.
– Огонь! – скомандовал Митяй и сам выстрелил из своего арбалета-культи. Почти одновременно щелкнули спусковые механизмы арбалетов центровиков и нейтралов, громыхнули автоматные выстрелы уновцев. Впереди началась паника.
– Вперед! Бегом! – Митяй, а за ним и его люди, обнажая мечи и пристегивая штык-ножи, быстро приближались к врагу. Теперь было ясно, что это – американцы и их рабы. Большинство из них уже бежало в сторону Фрунзе-Кэпитал. Раненые, а также десяток самых смелых остались в туннеле, готовясь к ближнему бою.
Митяй первым врубился в неровный строй американцев, нанося удары своим мечом и отражая ответные удары культей-арбалетом. Он пробивался к командиру засады – пожилому американцу. Последний успел несколько раз выстрелить из своего пистолета и даже попал в голову уновцу, но потом меч Митяя углубился в его череп.
В туннеле лежало тринадцать трупов: Бульбаш, молодой уновец с простреленной головой и одиннадцать американцев и рабов. Четверо раненых рабов, кто лежа, кто стоя на коленях, молили о пощаде. По просьбе Митяя Лекарь оказывал им помощь.
Посовещавшись, с товарищами, Расанов подытожил:
– Ясно, что это спланированная операция, в которой участвовали обе американские станции. Следовательно, с согласия или по приказу их президента нас должны были уничтожить. А это значит, что Светлана, Дехтер и Глина либо захвачены в плен, либо убиты, – при этих словах Радист вздрогнул. – Сзади – отряд с Немига-Холл. Они видели, что происходит, и уже готовятся выступить против нас, можете не сомневаться. Те, кто убежал из фрунзенского отряда, сообщили о проваленной засаде. На Фрунзе-Кэпитал тоже срочно формируют отряд реагирования. Штурмовать Немига-Холл и Фрунзе-Кэпитал такими силами мы не в состоянии. Выйти из туннеля не сможем. Нужно признать – мы в западне.
Митяй спокойным ровным голосом выразил свое мнение:
– Предлагаю оставить девочку здесь с ранеными рабами – думаю, ее не тронут. А сами двинемся к середине туннеля и примем бой.
– Дядя, я вас выведу, – тоненьким, но уверенным голосом сказала Майка.
– Что? – Расанов удивленно посмотрел на девочку.
– Я знаю, куда нам надо идти.
Ментал покосился на Майку и хотел что-то сказать, но промолчал. Митяй скомандовал:
– Пошли!
Сначала Майка шла сама впереди отряда, потом Радист подхватил девочку на руки, и она показывала путь. Сзади послышались звуки погони. Несколько раз девочка задумывалась, просила вернуться, а потом указывала новый проход. Когда они зашли за плавный изгиб туннеля, Майка показала пальчиком и сказала: