– Встать! – громко и чётко скомандовал Тёртый, Музыкант встал. – Антон Титов, работник станции Технологический Институт, вы обвиняетесь в нанесении вреда здоровью станционной охраны и в измене метро. Вам есть, что сказать в свою защиту?
"Таким деловым Тёртого я ещё не видел" – подумал Музыкант.
В ответ он только отрицательно помотал головой.
– Что ж, – Терентьев опустил взгляд в столешницу, затем поднял и посмотрел в глаза Антону, – раз подсудимому нечего сказать в свою защиту, суд удаляется на перерыв для вынесения приговора. Увести подсудимого.
От дверей отлипли те же двое в чёрных бушлатах, сопровождавших его с самой гостинки, и подошли к Антону. Они в очередной раз взяли его под руки и вывели из зала суда. Провели к Сенной, а точнее к знакомой ему двери. Это был пожелтевший от дурно пахнущих самокруток кабинет следователя Царёва, но внутри оказалось пусто. Бушлаты посадили его на стул, и вышли, закрыв за собой дверь. И просидел он в тишине и одиночестве примерно около минуты, пока дверь снова не распахнулась. И к нему зашёл уже Тёртый.
"Как-то всë слишком быстро происходит, не к добру это… "
– Антошенька, – с ходу и со злостью сквозь зубы заговорил он.
"А вот таким я его видел частенько".
– Может ты мне объяснишь, какого хера происходит!? И кого, блять, ты притащил в наше метро! – он ударил кулаком по столу следователя, и в воздух взмыла пыль от папок с делами.
– Виктор Савельевич, – деловито начал Музыкант, – я не могу ответить на ваш вопрос. Потому как они и мне не представились, а про документы вы и сами знаете, что они были поддельными.
Тёртый подхватил в углу комнаты стул и поставил перед Музыкантом. Присел и внимательно посмотрел на него.
– То есть, – задумчиво заговорил Терентьев, – ты привёл к нам неизвестно кого, устроил диверсию на техноложке и сбежал с ними на поверхность. А потом заявился в одиночку на гостинку и просто так сдался. Что-то тут не вяжется, друг мой. Тебе так не кажется? Что-то ты скрываешь.
В дверь постучали, и в проёме показался Царёв.
– Виктор Савельевич, суд ждёт.
– Я в курсе, – грозно ответил тот через плечо, – минуту.
Следователь кивнул и скрылся за дверью, а Тёртый снова внимательно посмотрел на Антона.
– Знаешь, Музыкант, не знал бы я тебя, пустил бы в расход без раздумий и сожалений. Но я ведь понимаю, что из-за пустяка или прихоти какой-нибудь ты бы так не поступил. Так что, – Тёртый встал со стула, – тебе крупно повезло, что мы с тобой знакомы. Перед судом я уговорил совет не отправлять тебя на каторгу, а дать исправительное задание. Не скажу, что это будет прогулкой, но я уверен, что ты справишься. К тому же будешь не один. А сейчас извини, но мне пора вынести тебе приговор.
Он вышел из кабинета, а за ним вошли уже местные охранники, вместо тех двух чёрных бушлатов. Тем же путём по узким коридорам его вернули к залу суда и снова усадили на стул в центре. Присяжные вдоль стен почему-то ехидно улыбались и перешёптывались между собой.
– Встать, – снова скомандовал Терентьев, – Антон Титов, суд признаёт вас виновным! Вы приговаривается к исправительному заданию на станции Площадь Ленина. Сегодня вечером вас проинформируют, а завтра вы отправитесь на задание. На этом объявляю судебное заседание закрытым, увести виновного.
Послышался удар деревянного молотка и его спешно вывели из зала суда и сопроводили в одиночную камеру в подвалах Сенной. Развязали руки и затолкнули внутрь. Хлопнула дверь за спиной.
Условия тут были куда лучше, чем на гостинке. Нормальные стены с зелёным выцветшим окрасом, слегка поржавевшая глухая металлическая дверь. А с потолка на проводе даже свисала тусклая лампочка. В левом углу шконка, в правом стальное ведро. И главное, сухой пол!
"Прям номер-люкс" – усмехнулся Антон.