Он оделся и выбрался из камеры. На выходе ему отдали вещи, а вот оружие пока не отдавали. Его нёс сопровождающий тюремный охранник, сквозь шумную Сенную, полную людей. Не доверяют что ли? А когда посадили в дрезину, только тогда положили перед ним на деревянный пол в дрезине его ножны с клинками, кобуру с ПМом, револьвер Пиротехника и заклинивший калаш.
"Сука!" – вспомнил Антон. "Ну, ничего, я ещё вернусь на Сенную, проклятый торгаш, чтоб тебе икалось".
Дрезина дёрнулась и повезла его спиной вперёд сначала до техноложки. Там они без остановки проехали на тихом ходу. Но всё равно он видел эти осуждающие взгляды технарей. За техноложкой они перегрузились на другую дрезину и поехали уже к Пушкинской.
А на Пушке молчаливый водитель помог ему выбраться, выгрузить оружие и, не проронив ни слова, скрылся в обратном направлении.
Стоя на платформе, Музыкант наконец-то выпрямился в полный рост и потянулся. Не спеша снял вещмешок с плеч, заглянул внутрь. Как он и думал – круглый корпус плеера в щепки, диск внутри тоже. Сказать, что он расстроился – ничего не сказать. А на душе было и без этого вполне погано. Сперва ему дали надежду, потом забрали и бонусом доломали его и так бестолковую отшельническую жизнь. Но несмотря ни на что, сдаваться он не собирался.
"Это ещё не конец. Лиза жива, а значит, есть ещё ради чего бороться! Вычислить и завалить некую тварь, а потом взяться за поиски этих неизвестных. Я так просто не сдамся".
Музыкант накинул на себя разгрузку с ножнами, поверх вещмешок. Пристегнул к ноге кобуру, заткнул револьвер сзади за пояс и посмотрел на калаш. В этот момент мимо проходил сгорбившийся старик с тростью.
– Извини, отец, не подскажешь где тут у вас оружейник или торговец? – спросил Антон у него.
– А? – старик повернулся в его сторону и нахмурил седые брови.
– Я говорю, оружейник или торгаш есть у вас? – громче повторил Антон.
– А, ага! – отозвался старик, – за этим, как его, за баром посмотри! Лавка там у него была.
– Спасибо, отец! – Музыкант показал большой палец вверх, а старик поковылял дальше.
А по пути к оружейнику он решил проверить на месте ли его финансы. И патроны оказались на месте где и были, в одном из карманов разгрузки вот только их стало раза в два меньше, чем было.
"Вот суки, а крайнего хрен найдёшь теперь. Хотя, я больше склоняюсь к охранникам на Сенной, к приморцам у меня больше доверия. Обидно".
Как старик и сказал, за баром находилась лавка оружейника. Там сидел пухлый мужичок в толстенных очках перемотанных толи тканевой изолентой, толи чем-то похожим.
– Привет, – поздоровался Антон.
– Здравствуй, с чем пожаловал? – дружелюбно и мягко спросил тот.
– Калаш барахлит немного, сам бы посмотрел, да банально даже маслёнки с собой нет.
– Ну, оставляй, посмотрю. А ты пока в бар загляни.
"Это я с радостью".
– Хорошо, – уже вслух сказал Музыкант, положил автомат на прилавок и отправился в бар.
Сделал заказ у не особо дружелюбного с виду бармена и сел за стол. Впервые за несколько дней нормально поел и попил более-менее сносного чая. На душе немного полегчало. И минут через пятнадцать снова подошла официантка, и сказала, что оружейник дядя Слава его звал.
Подхватив с пола свой вещмешок, Музыкант попутно расплатился с барменом и пошёл к этому дяде Славе.
– Как там пациент? – подойдя, спросил Антон у оружейника.
– Жить будет, – кивнул дядя Слава.
– Прекрасно, сколько должен?
– Как гласит пословица метрошных оружейников: не дороже жизни, или патронов? Не помню уже. В общем, не много, – он улыбнулся.
Музыкант вложил ему в руку патроны и забрал калаш. Заодно закупился патронами для пистолета. Теперь настала пора выходить.
"Эх, не было бы разлома, всё было бы гораздо проще".
Антон подошёл к выходу с Пушкинской и стал облачаться в химзу. Проверил все стыки и завязки, вооружился. Постовые открыли ему герму. И снова выход на поверхность.
Он поднялся по просевшему эскалатору, вышел в вестибюль, по которому будто ураган прошёлся. Внутри вестибюля прямо посередине лежали массивные входные двери, и похоже следы от когтей на них были свежие. Все стены побиты, посечены и в трещинах. Антон сжал автомат крепче и приготовился к бою. Но к счастью угрозы тут никакой не оказалось, так что он спокойно вышел на Загородный проспект. Типично для Питера, небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами, сквозь которые периодически пробивалось солнце. Теперь ему снова предстоит дорога по мёртвому городу до Владимирской, только теперь одному. На мгновенье он поймал себя на мысли, что вместе с Восьмым, Владом и Пиротехником ему было… теплее на душе, что ли…