– Верни! – грозно сказал парень и поднялся с пола.
Он холодным взглядом посмотрел на мужика, а в этот момент из суматошной толпы подтянулись ещё двое мордоворотов. Было понятно, что они друзья, те же кожаные куртки, небритые и пропитые хари.
Один против троих, но парень не испугался. Не смотря на то, что вокруг куча людей, он знал, что ему никто не поможет. Зато он хорошо запомнил ещё с детского дома, что надо бить первым и бить главаря, только так есть шанс выжить.
– А ты отними! – загоготал мужик.
Но его смех резко прервался, когда не по годам крепкий кулак парня с хрустом двинул в челюсть.
Мужик от удара отшатнулся, и парень собирался нанести следом ещё удар, но двое его дружков опомнились и крепко схватили парня за руки. Вырваться из их цепких рук не получилось, а мужик уже оправился от удара и собирался ответить ему. Как вдруг между ними появился некто в длинной чёрной монашеской рясе, коротко стриженный, но с густой чёрной бородой.
Монах коротко кинул взгляд на парня. Его яркие голубые глаза, словно за долю секунды просканировали его насквозь. А само присутствие внушало ощущение силы и мощи. А дальше парень не успел даже моргнуть. Резкий взмах руки в чёрной рясе, и мужик упал без сознания. Монах развернулся ко второму и, поджав пальцы, внутренней стороной ладони ударил в челюсть. Тот рухнул на землю, а третий испугался, отпустил руку парня и убежал, скрывшись в толпе людей.
Монах повернулся к парню, посмотрел на него внимательно и спросил:
– Как звать тебя?
Голос его звучал басовито и раскатисто, словно раздавался эхом.
– Антон, – ответил парень. А вас?
Монах посмотрел куда-то чуть выше головы Антона и пригладил бороду.
– Зови меня – Пересвет, как монаха-воина Руси Древней.
***
Музыкант перешагнул через вырванный из пола турникет и остановился метрах в пяти от монаха. Пересвет, опираясь на посох и не оборачиваясь, встал с будки и поднял что-то с пола, а после уже развернулся к нему.
Выглядеть он стал намного хуже, чем прежде. Чёрные вены на лице местами неестественно вздувались, а густая ранее чёрная борода монаха поредела. Радиация не щадила никого. Пересвет разлепил потрескавшиеся губы и сказал:
– Здравствуй, Антон, – а вот голос его звучал раскатисто, гипнотически, как раньше.
Глухо сквозь противогаз Антон ответил ему:
– Привет, давно не виделись, даже очень давно. Рад встрече.
– Как и я. Но больше радость мне приносит то, что ты не сдался до сих пор и путь свой не бросил.
– Как ты это узнал? – удивился Музыкант. – И как узнал, что я буду тут?
– Да-а, искусствам боевым ты всегда обучался охотнее, чем искусству слушать. Помнишь, как я тебя учил? Одно из умений главных…
– Уменье слушать, – сказал Музыкант в манере Пересвета.
– И старших не перебивать, упрямый юноша.
– Эх, Пересвет, я уже давно не юноша.
– То верно, – кивнул монах. – Однако позабыл ты и ещё кое-что.
Монах нагнулся и вытащил из-за будки вещмешок как у Антона и ножны с клинками. А к ножнам были пристёгнуты кобура с пистолетом и калаш.
– Никогда не расставайся со своим верным орудием.
И это было не похожее, а именно его оружие. От чего Антон был немного в шоке.
– Где ты это взял?
– Выкупил на Сенной у торговца.
– Ты самый загадочный человек во всём мёртвом мире, – сказал Музыкант.
А монах молча стоял и смотрел на него, лишь пододвинул своим посохом вещи ближе к нему. Антон подошёл и стал нацеплять на себя обмундирование. И когда он закончил обвешиваться оружием, монах, наконец, молвил:
– Этот мир не настолько мёртвый как ты думаешь. Когда завершишь путь ты свой, буду ждать тебя в монастыре тут недалеко. Удачи.
Пересвет развернулся и пошёл к выходу из вестибюля. Музыкант немного помедлил, поправляя лямки вещмешка, и пошёл следом, однако когда он вышел из вестибюля Нарвской, монаха уже не было видно.
Антон огляделся ещё раз, но Пересвет словно испарился. А перед ним под серым, вечно пасмурным, небом была площадь с разрушенными Нарвскими Триумфальными воротами, устояли лишь части колонн и стены между ними. А шесть коней, что раньше гордо стояли на дыбах на самом верху ворот, теперь лежали на асфальте, остовах машин и бывшего общественного транспорта.
"Значит, ещё увидимся".
Музыкант спустился по разбитой лестнице и вышел на проспект Стачек. Дальше проспект уходил немного правее. Музыкант шёл мимо истлевших автомобилей, автобусов и троллейбусов с провисшими рогами, чьи салоны были заполнены скелетами тех, кто в тот день так и не успел добраться до метро.
Прошёл мимо низенького здания администрации Кировского района с одиннадцатиэтажной башней, наверху которой красовался уцелевший, но поблекший серп и молот. А дальше был сад Девятого января, обнесённый забором. Музыкант, не раздумывая ни секунды, перед ним перешёл на противоположную сторону Стачек. Что может водиться в этом парке, ему знать не хотелось абсолютно.