Перешагивая вырванные трамвайные пути из асфальта, Антон преодолел перекрёсток с Трефолева, и отсюда уже можно было разглядеть железнодорожный мост и переправу Харона.
Он продолжал идти вдоль Стачек мимо бледно-жёлтых старинных домов. Большинство этих красивых зданий было построено уже больше ста лет назад, и, выстояв вторую мировую, а затем и ядерную войну, они, хоть и изуродованные, но до сих пор возвышались над проспектом. Наконец он добрался до моста, зашёл справа, и по насыпи поднялся к железной дороге. Однако на горизонте ни слева, ни справа дрезины Харона не было видно. Это было не к добру.
Музыкант посмотрел себе под ноги и заметил, что из небольшой ржавой трансформаторной коробки на двух проводах болталась красная кнопка. Он присел на корточки и рассмотрел нацарапанную надпись на кнопке: "Харон". Антон ещё раз огляделся, взял висящую кнопку в левую руку и указательным пальцем правой руки нажал на неё.
И тут неизвестно откуда раздался громкий гудок, как будто рядом подал сигнал старый тепловоз. Музыкант одёрнул палец, словно от огня, и стал быстро озираться по сторонам. И не зря. Со стороны бетонного семиэтажного, так и недостроенного в ещё советском союзе, корпуса Кировского завода появилось чёрное пятно. И пятно это стремительно приближалось, а чем ближе оно становилось, тем отчётливей проявлялись морды огромной стаи собак Павлова. Харона до сих пор не было видно. Антон встал на насыпи уверенней и взял в руки автомат.
Сначала Музыкант дал очередь по собакам, бегущим впереди, но затем кинул калаш на ремне за спину и выхватил из кобуры пистолет. Немного подождал, чтобы стая приблизилась. Сжал оружие двумя руками и стал прицельно одиночными выбивать морды в центре стаи в поиске вожака. Первый магазин закончился, а стая так и мчалась по пустырю в его сторону. Антон воткнул второй и продолжил отстрел. И вот на мушке попалась самая крупная морда в стае. Он нажал на спуск пять раз и только после пятого попадания вожак запнулся и упал на землю. Собаки резко остановились, не добежав до насыпи метров двадцать, может чуть больше.
Они заскулили и заметались по кругу. Музыкант стоял и ждал. Но тут половина стаи, примерно десять или пятнадцать собак, побежали обратно к заброшенному зданию, а вторая половина завыла и рванула к Антону.
"Твою же…"
Точными выстрелами он выбил ещё пару собак, но тут пистолет издал сухой щелчок. Третьего магазина у него не было, а зарядить первый не успел бы. Так что Музыкант выхватил из ножен за спиной клинки. Стая с грозным рычанием и лаем чуть не взлетела к нему по насыпи.
Первая собака прыгнула с распахнутой пастью, целясь ему в горло, но Антон сделал резкий шаг в сторону и вместе с тем взмах клинком. Голова мутанта и тело разлетелись в разные стороны, разбрызгивая тёмно-красную жидкость. Вторая собака была уже на подлёте, но второй клинок остановил её. Затем Музыкант сделал молниеносное круговое движение и ещё три располосованных мутанта упали замертво. Шаг обратно, чуть не поскользнулся на чём-то, но двое мутантов, разрубленных пополам, скатились по насыпи вниз. Отработав двумя клинками одновременно, обезглавленное тело собаки Павлова упало на рельсы. Рядом с его правой рукой пролетели челюсти с острыми клыками, и Антон вдогонку метнул клинок, пронзив им череп. И последнего мутанта он поймал лезвием в раскрытую пасть.
Уперевшись ногой в тело, Музыкант выдернул из пасти клинок и бросил взгляд на пустырь. Больше желающих посягнуть на его жизнь не осталось. И вдруг сзади раздался голос:
– Красиво!
Антон рывком развернулся, замахнувшись клинком, но это был Харон. Видимо в пылу схватки он не услышал даже, как подъехала ручная дрезина, защищённая стальными прутьями и листами металла. А в дрезине сидел этот изуродованный радиацией старик с длинными сальными волосами.
– Харон, твою же! – тяжело дыша, крикнул Музыкант. Если б я тебя не знал, то прибил бы, спутав с мутантом!
Харон засмеялся во весь свой беззубый рот. Затем, отсмеявшись, махнул Антону рукой, чтобы он поднимался на борт.
К счастью, по пути Антон смог отдохнуть. Ни одна тварь не решилась напасть на них, хотя где-то посередине пути между гаражей метались чьи-то серые силуэты с вытянутыми мордами. Докатив до Электросилы, Харон остановил дрезину. Музыкант отсыпал ему горсть патронов и спустился по насыпи на Московский проспект.